Ноябрь 2012

Примечания

Глава 1.

Р.19. Условное обучение.

Р.20. Курение.

Р.25. Беспокойство.

Р.27. Матери, больные шизофренией

Р.28. Сердцебиение матери. …

Р.30. Привязанность между ребёнком и отцом.

Глава 2.

Р.32. Аутичный ребёнок. Из личных бесед автора с доктором Альфредом Томатисом.

Р.33. Пренатальные медицинские учреждения.

Рр.36-37. Рефлексы, мимика.

Р.37. Сон у новорожденных, реакция плода на холод, сладкое и похлопывание.

Р.38. Слух у ребёнка до рождения.

Р.38. Сердцебиение матери, метроном, звук барабана.

Р.39. Отношение к музыке.

Р.40. Реакция плода на свет.

Зрение после рождения.

Р 41. Сознание.

Р.42. Периоды быстрого сна у ребёнка in utero.

Упражнения для умственной деятельности.

Память в пренатальном периоде.

Р 43. Катехоламины в крови плода.

Р.45. Влияние различных стрессов.

Р.47. Отношение женщины к своей беременности.

Р.48. Определение наличия стресса у беременной.

Р.49. Влияние отношений с мужем на течение беременности.

Р.51. Личностные стили.

Глава 3.

Р. 53. Поколение детей войны.

Р.54. Предрасположенность к эмоциональным расстройствам.

Р.56. Голод и чувствительность гипоталамуса.

Р.57. Смерть отца и чувствительность гипоталамуса.

Р.58. Гиперактивная АНС.

Неврозы у детей в раннем возрасте.

Р.59. Трудности при обучении чтению.

Р.60. Изучение влияния прогестерона и эстрогена.

Р.65. Созерцание и видение.

Р.66. Пациент, страдающий приступами беспокойства.

Из личных бесед автора с доктором Паулем Бикком.

Р.67. Неврологическая память.

Р.68. Пациент, вспомнивший чувства своей беременной матери во время вечеринки. Из личной беседы автора с доктором Гэри Мейером.

Р.69. Отчёты о государственных исследованиях.

Глава 4.

Р.73. Спящие дети.

Р.74.

Р.75. Привязанность у цыплят.

Р.76. Реакции плода. … доклад на конференции

Р.79. Ребёнок, отказывающийся от общения с матерью. Из личной беседы с доктором Петером Федором-Фрейбергом.

Матери, больные шизофренией.

Матери, испытывающие эмоциональное расстройство.

Р.81. Поглаживание живота.

Р.82. Детский плач.

Р.83-84. Звук, укачивание.

Р.85. Стресс, связанный с переездом на новое место жительства.

Замедленный процесс формирования привязанности.

Р.86. Работа и беременность.

Р.87. Неслучайность сюжетов снов у беременных.

Сны и быстрые роды.

Р.89. Самопроизвольный выкидыш и боязнь ребёнка быть отвергнутым.

Р.91. Эмоциональный термостат.

Р.92. Опасность употребления алкоголя.

Р.93. Курящие беременные.

Исследование влияния кофеина, проведённые Вашингтонским Университетом.

Р.94. Приём лекарственных средств.

Глава 5.

Р.98. Радиологические исследования.

Р.99. Положение ребёнка во время родов.

Р.100. Вагинальные роды и кесарево сечение.

Р.101. Роды при ягодичном предлежании плода. Новые данные.

Р.104. Рождение и нейропсихологические расстройства.

Шизофрения и осложнения при родах.

Р.105. Роды как причина возникновения шизофрении.

Родовые травмы и преступность.

Р.107. Длительность родов.

Отношение беременной к родам.

Р.108. Беременность и беспокойство.

Р.109. Применение кесаревого сечения, щипцов и медикаментов.

Опасности, связанные с применением медикаментов. По этой теме проведены десятки исследований, среди самых новых из них

Р.110. Долговременные последствия родовых травм. … Эти авторы прямо утверждают: “Нет сомнения в том, что в процессе родов мозг ребёнка травмируется”.

Пациент, страдающий мигренями. Из личной беседы автора с доктором Дэйвидом Чиком.

Р.114. Счастливые дети.

Привязанность.

Р.115. Чучело матери-обезьяны.

Глава 6.

Р.120.

Р.123. Желание объятий.

Внебрачная беременность.

Глава 7.

Р.127. Типичные роды.

Р.130. Восприятие своего тела.

Р.131. Теснота жилища.

Р.131. Финансовая ответственность.

Р.133. Отношения с мужем.

Отношения с матерью.

Страхи, связанные с беременностью и родами.

Р.134. Осложнения при родах.

Р.142. Мягкие роды по Фредерику ЛЕБОЙЕ.

Р.143. Исследования по домашним родам, проведённые в Орегоне.

Глава 8.

Р.148.

Преимущества привязанности.

Исследование Rutgers.

Р.149. Случаи грубого обращения с детьми.

Двенадцать часов после родов.

Р.150. Различия в кормлении и пеленании.

Универсальный эффект привязанности.

Р.152. Сенсорная стимуляция новорожденных.

Р.153. Тестирование на коэффициент умственного развития.

Р.154. Привлечение внимания ребёнка.

Р.155. Игра в клоуна.

Р.157. Грудное вскармливание: Исследования в Сиэтле.

Исследования в Бразилии.

Р.158. Висконсинское исследование по проблемам отцов.

“Поглощение”.

Р.159. Сексуальные различия. Варианты.

Р.160.

Глава 9.

Р.165. Зрение.

Р.166. Голоса взрослых.

Запах матери.

Личность новорожденного.

Р.169. Общение посредством похлопывания.

Р.170. Память у новорожденного.

Р.171. Режим питания.

Мимика.

Р.173. Чувствительность матери.

Р.177. Плач. Различие между мальчиками и девочками.

Мужские и женские эмоциональные характеристики.

Р.178. Пиаже.

Р.179. Реакция ребёнка на незнакомцев.

Р.181. Понимание простых фраз.

Способные дети.

Глава 10.

Р.186. Окситоцин.

Р.187. АКТГ.

Р.187-188. Запоминание, обусловленное состоянием.

Глава 11.

Р.195. Рост плода.

Р.196. Гарвардские критерии.

Р.197. Аборт.

Р.198. Выбор пола ребёнка.

Р.199. Эмоциональные последствия аборта.

Р.202. “Поле сражения” в акушерстве.

Р.211. Отказы от детей в России.

Стэнфордское исследование.

Р.212. Посещение родителями детей в неонатальном отделении.

* Dr. Lester Sontag

* Frederick Leboyer. “Birth Without Violence”

* Michael Lieberman

* Dr. Henry Truby

[*] Одна из проблем при написании книги о ребёнке до рождения состоит в том, что автор вынужден пользоваться словарём, описывающим познавательные процессы взрослого человека. Очевидно, что ребёнок in utero “запоминает” не так, как это делает взрослый человек. Но, как мы увидим дальше, механизмы памяти начинают формироваться в мозгу ребёнка ещё до рождения, к шестому – седьмому месяцу беременности, а возможно, и раньше.

[†] Всегда находятся люди, утверждающие, что причины эмоциональных расстройств чисто физические. Однако после тысяч исследований шизофреников и людей с маниакально-депрессивным синдромом в крови этих людей так и не было обнаружено вещество, введение которого вызывало бы те же симптомы у психически здорового человека.

[‡] В школе практической психологии Католического института.

[§] Это одна из причин того, что уровень смертности недоношенных детей начинает резко расти к концу второй трети беременности и позже.

[**] Это группа веществ, куда входят эпинефрин, норэпинефрин и допамин, имеющих передающую функцию в автоматической нервной системе.

[††] Это исследование показывает, насколько осторожно надо подходить к оценке личности ещё не родившегося ребёнка и новорожденного ребёнка. Было бы очень опасно для его дальнейшего развития считать его “хорошим”, потому что он спокойный, или “плохим”, если он слишком бузит в материнской утробе. Каждому ребёнку должна быть предоставлена возможность индивидуального личностного развития, и родители не имеют права предрекать, станет ли он “хорошей” или “плохой” личностью.

[‡‡] Здесь я имею в виду такие вещества, как адреналин, норадренолин, серотонин, окситоцин и другие, производимые органами внутренней секреции, которые оказывают влияние на ребёнка in utero, попадая к нему через плаценту.

[§§] В конце 1944 года немцы наложили эмбарго на поставки продовольствия в некоторые районы Голландии, в результате чего там начался голод. Исследования базировались на отчётах о состоянии здоровья мужчин призывного возраста, матери которых были ими беременны во время голода.

[***] Поскольку мозг не имеет нервных окончаний, реагирующих на боль, доктор Пенфилд мог проводить операции на пациентах в полном сознании. В течение операции он стимулировал различные участки мозга электрическим зондом.

[†††] Было обнаружено, что у цыплят в яйце имеются особые сигналы для выражения удовольствия и тревоги, а у куриц – соответствующие ответы на эти сигналы. Например, на сигнал о тревоге курица отвечает успокаивающим звуком или движением, которые мгновенно успокаивают цыплёнка.

[‡‡‡] Такие глубокие потрясения, как потеря дома или смерть любимого человека может настолько истощить эмоциональные ресурсы женщины, что она не в состоянии будет эмоционально реагировать на ребёнка in utero. Ребёнок это, естественно, чувствует.

[§§§] Новые исследования показывают, что плацента, являющаяся органом ребёнка до рождения, производит многие гормоны, такие как эстраген, прогестерон, хорионический гонадотропин и другие, которые поддерживают беременность. Производя эти вещества, ребёнок активно участвует в поддержании своей жизнедеятельности.

[****] Коэффициент по шкале Апгара вычисляется на основании результатов пяти тестов, проводимых в первые пять минут после рождения ребёнка. Оцениваются пульс, дыхание, мышечный тонус, наличие рефлексов, цвет кожи ребёнка (розовый или голубой). Коэффициент семь и больше считается хорошим, от четырёх до семи – удовлетворительным, ниже трёх – плохим, это показатель состояния, при котором требуется реанимация.

[††††] Наилучшее объяснение феномена детского сознания, повлиявшего, кстати, на моё мировоззрение можно найти в глубокой и информативной книге доктора Роберта МакКолла “Младенчество: новые знания”. (Robert McCall. “Infants: New Knowledge”.)

[‡‡‡‡] “Take 30” – местная телевизионная программа

[§§§§] Минеральная соль, сульфат магния, обычно используемая как слабительное.

Беременность и работа

Работа стала в последнее время фактом жизни миллионов женщин, но в отличие от коллег-мужчин, женщины часто вынуждены решать проблему совмещения ролей работницы и матери. Поскольку большинство женщин одинаково ответственно относятся к обеим этим обязанностям, наши новые знания о чувствительности не родившегося ещё ребёнка и новорожденного к настроению матери заставляют нас взглянуть на женщину, совмещающую работу и материнство, по-новому. Последние три месяца беременности и первый год жизни после рождения – период наиболее быстрого обучения для ребёнка. Он особенно нуждается во внимании и поддержке матери в этот период, поскольку именно в это время начинают формироваться психологические и эмоциональные черты его личности, которые будут управлять его поведением в течение всей жизни. Женщина имела бы возможность уделить своему ребёнку столь необходимое для него внимание, если бы она имела возможность получать отпуск по беременности и родам с начала седьмого месяца беременности до достижения ребёнком возраста одного года (женщины, занятые на шумном производстве или на работах, связанных с нервным напряжением, должны получать отпуск как можно раньше). Я понимаю, что это на долгое время оторвёт женщину от работы, и многие не смогут себе этого позволить по причинам финансового или другого характера. В этом случае то, что теряется из-за недостатка времени, должно быть возмещено качеством общения с ребёнком. Продуманное использование вечернего времени и выходных дней позволит вам удовлетворить все его нужды. Всё больше отцов освобождают своё время от работы в течение первых лет жизни ребёнка. И в свете всего того, о чём мы говорили с вами в этой книге, я считаю эту тенденцию полезной.

Главной задачей родителей, врачей, учителей, всех нас должно быть воспитание здорового ребёнка. Наши общие надежды, мечты и думы – о нём; он – наше будущее, и если мы хотим, чтобы это будущее было свободно от уродливых отношений между людьми и напрасных страданий, которые так часто обезображивали наше прошлое, мы должны относиться к ребёнку с любовью и уважением, которых заслуживает человек.


Педиатрия

В педиатрии, как и в акушерстве, за последние десятилетия произошёл огромный технологический скачок. Технология теперь позволяет спасать огромное количество недоношенных и больных детей, которые ещё несколько лет назад умерли бы. В то же время, в связи с технологическим прогрессом возникла проблема, которая во многом напоминает проблемы, с которыми столкнулось акушерство. Создание неонатальных отделений интенсивной терапии (НОИТ) привело к возникновению особых опасностей, грозящих спасённому от смерти ребёнку. Исследования показывают, что ребёнок в изоляции растёт гораздо медленнее, но эта проблема бледнеет по сравнению с опасностью охлаждения чувств, которое иногда возникает у родителей и детей в результате насильственной изоляции. Как я писал ранее, нарушение механизма формирования привязанности может повлиять на отношение матери к своему ребёнку, а изоляция новорожденных детей в НОИТ – пример массового нарушения этого механизма. Не удивительно, что, по данным, поступившим из России, процент детей, от которых отказываются матери, гораздо выше для недоношенных, чем для детей, родившихся в срок. То же верно и для случаев насилия над детьми.

Поскольку нет сомнения в том, что эти проблемы – следствие изоляции ребёнка от матери в НОИТ, становится ясно, что решением их может быть возможность для родителей посещать своих детей, находящихся в таких отделениях. Все доступные нам данные говорят о том, что дети и матери в этом случае чувствовали бы себя лучше. Я уже упоминал в этой книге об исследовании, которое показало, что недоношенные дети, которые регулярно общались со своими матерями и получали сенсорную стимуляцию посредством поглаживания, впоследствии имели гораздо более высокие показатели при тестировании интеллектуального уровня, чем дети, которые этого были лишены. Кроме того, не существует оправдания для изоляции недоношенных и с медицинской точки зрения. Когда НОИТ Стэнфордского университета было открыто для посещения родителями, педиатры ожидали повышения уровня заболеваемости в результате инфекции. Но их ожидания так и не оправдались. На деле оказалось, что самыми усердными и старательными блюстителями чистоты, которые когда-либо переступали порог этого отделения были мамы новорожденных, что легко объяснимо, поскольку их собственные дети подвергались риску заболеть. Этот факт был зарегистрирован учёными, занимавшимися исследованием последствий политики свободного посещения.

Слишком многие медики-профессионалы, возглавляющие подобные отделения, до сих пор ставят на первое место административную строгость, а не эмоциональное здоровье своих пациентов. Как показывают исследования последнего времени, только треть неонатальных отделений в США на сегодняшний день допускают посещение детей родителями. К сожалению, ребёнок одной молодой мамы, а которой я узнал не так давно, не попал в дружественно настроенное к родителям неонатальное отделение. Он родился более чем на два месяца раньше срока и был немедленно доставлен в НОИТ, где и пребывал в изоляции в течение нескольких недель. Почти всё время, пока он находился между жизнью и смертью, его мать просидела в бездействии в холле больницы. Когда ребёнка разрешили забрать домой, матери потребовалась не одна неделя, чтобы научиться относиться к нему как к нормальному ребёнку. В таких трагедиях нет никакой необходимости. Родителей можно, и они должны настаивать на этом, привлекать к уходу за недоношенными детьми, даже если они находятся в специализированных отделениях. У меня вызывает надежду тенденция, появившаяся у педиатров, неонатологов и других специалистов, вовлечённых в уход за недоношенными детьми, приветствовать большее участие матерей в этом процессе, даже если их дети находятся в инкубаторах.

Как бы ни складывались обстоятельства, беременная женщина всегда должна иметь в виду, что ей может потребоваться кесарево сечение или что ребёнок может родиться преждевременно. Поэтому, организуя всё для того, чтобы роды прошли именно так, как она того хочет, ей следует также позаботиться о том, чтобы в случае нежелательных обстоятельств её ребёнок был помещён в такое отделение, где родители имеют право посещать детей, а обслуживающий персонал проводит согласующуюся с её взглядами политику. Если об этом не позаботиться до родов, может случиться так, что мать не сможет получить возможность общаться со своим недоношенным ребёнком. Всё, что я говорил о недоношенных детях, относится и к больным детям, в том смысле, что оба родителя должны иметь все возможности для общения с больным ребёнком. Это необходимо, чтобы укрепить привязанность родителей и ребёнка друг к другу, чтобы удовлетворить физические и эмоциональные потребности больного ребёнка, а также его родителей.

Доктор Джастин С. Колл, профессор, директор отделения детской и подростковой психиатрии в Калифорнийском университете в Ирвине, утверждает, что у шестимесячного ребёнка в ответ на такую травму, как длительная разлука с матерью, может возникнуть состояние депрессии; я, конечно же, согласен с этим. Депрессивное состояние выражается в расстройстве сна, гастроинтестинальных расстройствах, таких как отказ от пищи, рвота и понос, а также в отказе от общения с людьми. Я надеюсь, что педиатры и детские психиатры истолкуют названные признаки как симптомы эмоциональной проблемы и будут соответственно обращаться в детьми, находящимися в депрессии.

Некоторые поведенческие проблемы, появляющиеся у ребёнка сразу после рождения, могут быть предсказаны ещё во время беременности, особенно в том случае, если мать больна алкоголизмом или наркоманией. То же можно сказать и о матерях, переживших сильный стресс, как с тех случаях, которые описаны мною в предыдущих главах. К ним должно быть проявлено особое внимание в постнатальный период. То, что ребёнок выказывает неудовольствие, когда его берут на руки, постоянно плачет, плохо набирает вес, может быть показателем наличия у него эмоциональной травмы.

Гиперактивность часто проявляется ещё в материнской утробе, и мать такого ребёнка обычно говорит, что он вертелся, как веретено, не давая ей ни минуты покоя. “Если на модель гиперактивного поведения ребёнка не обращать внимания и не принимать никаких мер, как ребёнок, так и родители страдают, – говорит доктор Реджинальд С. Лури, председатель Медицинской школы в Ирвине.– Ребёнок, который не в состоянии затормозить свою физическую активность, чувствует себя беспомощным, не способным контролировать свои действия. Родители же в отчаянии от того, что им не удаётся его успокоить”. Вместо того, чтобы выписывать матери и ребёнку транквилизаторы, врачу следует Побеседовать с матерью и помочь ей понять особые потребности её ребёнка, научить её удовлетворять их, а также убедить её в том, что проблема эта временная и разрешимая.

В начале этой книги я рассказывал об исследовании влияния звука сердцебиения матери, записанного на плёнку и проигрываемого в детской комнате в больнице, на поведение и самочувствие находящихся в ней младенцев. Как вы помните, дети, слушавшие эту плёнку, быстрее набирали вес и больше спали (что взаимосвязано), чем дети в контрольной группе. Почему эта практика не может быть введена повсеместно?

Доктор Мишель Клементс из Лондонского родильного дома приводит случай с ребёнком, который после трудных родов, несмотря на все стандартные медицинские процедуры по оживлению, не начинал дышать. В отчаянии она включила запись “внутриутробной музыки”, которая случайно оказалась у неё под рукой, – и ребёнок вдруг сделал первый вдох и начал дышать.

Такая же запись, выпускаемая на коммерческой основе японским учёным, применяется доктором Клементс для проверки слуха у новорожденных. Поскольку мы теперь знаем, насколько важно ребёнку слышать голос матери для нормального хода процесса образования привязанности, необходимо как можно раньше выявить, нет ли у него дефектов слуха. То же относится и к зрению. Сейчас мало кто проверяет слух и зрение ребёнка до тех пор, пока у него не разовьются действительно серьёзные проблемы в возрасте примерно полутора лет. Хотя дефекты слуха и зрения сами по себе не являются психологическими проблемами, они могут серьёзно повлиять на восприятие мира ребёнком в самом раннем возрасте и на его способность реагировать, что впоследствии ведёт к изменению отношения к ребёнку со стороны родителей и людей, общающихся с ним, на негативное. Если ребёнок не смотрит на вас или не поворачивается к вам лицом, когда вы с ним разговариваете, вы станете думать, что он странный, замкнутый, трудный и тому подобное, вы начнёте по-другому относиться к нему. Если это так и будет продолжаться, то ваше восприятие ребёнка станет сбывшимся пророчеством; ребёнок с физическим отклонением приобретёт ещё и эмоциональные проблемы. Это тот случай, который требует тесного сотрудничества педиатров, детских психиатров, аудиологов и очень внимательных родителей.

Если у вас возникло подозрение, что у вашего ребёнка может быть какая-либо проблема, поговорите с врачом. Я знаю так много мам и пап, которые не хотят “беспокоить” врача своими “надуманными страхами”. На самом же деле беспокоить врача стоит. Это его работа, и она хорошо оплачивается. Если дело касается здоровья вашего ребёнка, будьте решительны, как дракон, а не пугливы, как мышь.

Психиатрия

В настоящее время акушеры и психиатры похожи на двух очень дальних родственников. Они вежливы друг к другу, но встречаются нечасто, и в основном для того, чтобы обменяться информацией по поводу общих пациентов. Однако возможность того, что у них могут быть общие интересы, возможность поделиться знаниями на жизненно важном перекрёстке общечеловеческого опыта, пока не очень-то ценится представителями обеих профессий. Акушеры до сих пор предпочитают работать в одиночку по свою сторону забора, а психиатры заглядывают в святая святых акушерства в первый раз во время студенческой практики, а второй раз – или когда у них самих рождаются дети, или когда к ним обращаются за помощью в случае послеродовой депрессии. Подобные отношения должны быть изменены, и если первый шаг на этом пути – более психологически ориентированное акушерство, то вторым должно быть появление более вовлечённой в акушерство психиатрии.

Пролистайте любой взятый наугад журнал по психиатрии – и вы найдёте там статьи, посвящённые новым транквилизаторам, антидепрессантам, лечению электрическими разрядами, поведенческой терапии для страдающих шизофренией. Но редко в каком из них вы встретите статью, посвящённую стрессам и беспокойным состояниям во время беременности, и ни в одном из них – о психике ребёнка до рождения. В то же время активное привлечение внимания психиатров к эмоциональным проблемам, связанным с беременностью и родами – акушерскими вопросами, было бы исключительно полезно для тысяч женщин и их детей. Предметом особого внимания и специальных исследований должны стать беременные, относящиеся к группе высокого риска. Мы уже выделили три подгруппы внутри этой группы: женщины, особенно обеспокоенные своим внешним видом, женщины, имеющие плохие отношения со своими матерями и женщины, имеющие проблемы в отношениях с мужьями. Возможны и другие причины для отнесения женщин к этому разряду. Это может быть беременная женщина, работа которой является основным источником дохода семьи, или женщина, которая переезжает на новое место жительства во время беременности. Опыт показывает, что отношение женщины к родам предопределяет, какими они будут, но нам необходимо как можно больше знать об этом отношении, чтобы выявить его как можно раньше и иметь возможность повлиять на него. Психиатры могли бы помочь программой краткосрочной, направленной на решение определённой проблемы терапии во время беременности. Каждая женщина, наблюдающая изменения своего тела, обеспокоенная тем, как это повлияет на чувства её мужа, страдающая кошмарами, в которых ей видится, что ребёнок родился уродливый или с отставанием в развитии, обеспокоенная тем, что она, возможно будет недостаточно хорошей матерью, переживает стресс, обусловленный беременностью. Беспокойства такого рода встречаются очень часто и могут быть совсем неопасными, но для некоторых беременных они могут быть опасными и выбить их из колеи. Это не значит, что такие женщины слабее других, и они не должны думать о себе так. Как показывает мой профессиональный опыт, наиболее распространённая проблема для таких беременных – отсутствие поддержки со стороны мужа, друзей и родных, с которыми они могли бы поделиться своими страхами. Невысказанные страхи со временем растут. Часто возможность высказаться – всё, что необходимо в таком случае. Обеспокоенность такого рода может быть снята в результате нескольких бесед с чутким профессиональным консультантом. Дополнительные психологические нагрузки, связанные с беременностью, могут выбить из колеи и мужчин. Многим из них тоже было бы полезно несколько раз посетить психотерапевта.

Часто бывает так: просвещённый врач-акушер замечает, что его пациентка обеспокоена чем-то, и обращается за помощью к психиатру, или психиатр находит, что женщина, бывшая его постоянной пациенткой, плохо адаптируется к состоянию беременности, и начинает искать информацию по этой теме. Система же, которую предлагаю я, гораздо более радикальна: её структура подразумевает столь же тесную связь в работе акушеров и психиатров во всех вопросах, касающихся беременности, как существующая уже связь в системе взаимодействия акушеров и педиатров.

Эта идея, как и другие мои предложения, о которых я писал в этой книге, не столь трудны для воплощения на практике. Но если мы хотим, чтобы психиатрия стала более эффективной и отвечающей нуждам родителей и детей, в лечении эмоциональных расстройств тех и других должны быть использованы открытия, сделанные в таких науках, как психология и эмбриология, результатом чего стали бы фундаментальные и, возможно, болезненные для многих специалистов изменения в психиатрии.

Меня обрадовали результаты опроса, проведённого мною среди моих коллег в Психиатрической Ассоциации Онтарио, который показал их удивительную и внушающую надежды готовность принять многие из идей, изложенных в этой книге. Связано ли это с их личным опытом работы со спонтанными воспоминаниями пренатального существования и опыта рождения или с осознанием результатов новейших исследований, я не знаю, но более половины опрошенных считают, что опыт рождения влияет на формирование личности; три четверти опрошенных уверены в том, что механизм памяти существует у ребёнка до достижения им двухлетнего возраста, значительное число из них – что память наличествует у ребёнка до рождения. Последний факт свидетельствует о том, что информация об открытиях пренатальной психологии доходит до моих коллег. Может показаться, что эти данные опроса несовместимы с признаниями тех же респондентов о том, что они пока не применяют свои новые знания в практической работе с пациентами. Частично это связано с трудностями в изменении укоренившихся привычек, частично – с техническими проблемами, поскольку любое открытие должно быть каким-то образом обработано и приспособлено к реалиям лечебного процесса.

Открытия пренатальной психологии только начинают использоваться на практике, но некоторые новые методы, предложенные этой наукой, уже дают многообещающие результаты. Одно из мест, в которых они широко применяются — очаровательная деревня на берегу моря, Канье-сюр-Мер, расположенная в нескольких милях от Ниццы на французской Ривьере. Сюда, в необычную больницу, созданную отоларингологом Альфредом Томатисом, привозят на лечение детей с различными нарушениями из всех уголков Европы.

Отоларингология – необычная специальность для человека, интересующегося опытом рождения. Но доктор Томатис заинтересовался проблемой рождения в результате своей работы над исправлением дефектов речи и слуха у детей. Наблюдая за поведением своих пациентов, доктор Томатис пришёл к двум важным выводам: во-первых, центры, отвечающие за эмоциональное состояние человека и за слуховое восприятие, расположены в одной и той же области мозга; во-вторых, из-за такого расположения нарушения слуха часто являются лишь отражением тех эмоциональных напряжений, которые ребёнок пережил во время внутриутробного развития и травматических родов. Чтобы лечить первые, необходимо начинать с лечения вторых. Это и привело к созданию доктором Томатисом больницы в Париже, а также в других городах Западной Европы и Канады. В больницы принимаются пациенты в возрасте от одного месяца до 12 лет (доктор Томатис принимает на лечение также и взрослых в своём центре в Париже), страдающие от самых разных эмоциональных проблем; но почти все они имеют одну общую беду, будучи жертвами травматических беременностей и родов.

Во время своего посещения Канье-сюр-Мер в 1980 году я был потрясён тем, как скрупулёзно врачи этой больницы восстанавливают опыт жизни ребёнка в утробе матери и его рождения. Центром программы являются сеансы восстановления воспоминаний о процессе рождения, проводимые в специальной комнате в форме яйца. Всё в её обстановке направлено на то, чтобы воспроизвести тёплую, комфортную атмосферу, в которой ребёнок пребывает в теле матери. Перед тем, как ребёнок входит в эту комнату, ему делают массаж с кокосовым маслом, а в самой комнате он сидит в ванне, вода в которой подогрета до температуры амниотической жидкости. Комната освещается ультрафиолетовым светом, который воспроизводит тот свет, который ребёнок видит in utero, когда его мать лежит на солнце (свет может меняться в зависимости от состояния ребёнка: если он перевозбуждён, используется голубой цвет, – если апатичен, – красный).

Звуковое воздействие – ещё один важный элемент этих сеансов. Запись голоса матери, которую ребёнок слушает во время каждого сеанса, обработана таким образом, что её голос звучит так, как его слышит ребёнок, находясь в матке. Но по мере продвижения лечения искажения голоса становятся всё менее заметными, и в конце концов ребёнок слышит её обычный голос. Сразу же после сеанса ребёнок идёт в игровую комнату, выходящую окнами в красивейший парк, где его поощряют к игре, рисованию или лепке. Эта часть лечения имеет целью помочь пациенту высвободить и выразить действием старую травму.

Директор этой больницы, детский психолог Анн Мари Сурей сказала мне, что 70% пациентов выходят из больницы здоровыми, с исправленными недостатками. Чтобы проиллюстрировать свой рассказ, она рассказала мне о полуторагодовалом ребёнке по имени Клод, которого привезли сюда с мышечным спазмом, в результате которого его голова была буквально приклеена к левому плечу, а движения левой руки были настолько ограниченными, что он едва мог ползать. Он также всячески избегал прикосновений матери, что приводило её в такое же отчаяние, как и физический недостаток ребёнка. Когда врачи стали изучать историю ребёнка, выяснилось, что на восьмом месяце беременности его мать подверглась амниоскопии, и во время процедуры игла уколола Клода в шею с левой стороны. Этим объяснялся тот факт, что ребёнок всячески пытался защитить эту часть своего тела от прикосновений, а также испытывал сильнейшее недоверие к матери. Этот ребёнок полностью выздоровел после шести месяцев пребывания в больнице. Лечебный курс доктора Томатиса – единственный известный мне пример лечебной практики, который может помочь детям, страдающим в результате имеющихся у них психологических проблем, посредством невербальных методов. Я считаю, что его метод – уникальный пример прогресса в терапевтических подходах на сегодняшний день. Ванны для взрослых, которые стали популярны в некоторых частях Соединённых Штатов в последнее время, несколько напоминают ванны, используемые доктором Томатисом для проведения сеансов второго рождения. В них также создаются условия, имитирующие условия внутри матки, в воду добавляется Эпсомская соль[§§§§] и клиент остаётся в одиночестве; час этой процедуры стоим 15 долларов и выше. Я не сомневаюсь, что это приятный способ расслабления. Несмотря на это, сходство этих ванн с описанной мною ранее медицинской методикой чисто случайное.

Акушерство

Недавно доктор Джон Б. Фрэнклин, медицинский директор Центра Материнства Бута в Филадельфии, назвал область медицины, занимающуюся заботой о здоровых беременных, “полем великого сражения” в современном акушерстве. “Относимся ли мы к этим женщинам как к больным до тех пор, пока не докажем, что они здоровы, или как к здоровым, до тех пор, пока не докажем, что они больны?” Доктор Фрэнклин говорит, что слишком часто “мы относимся к ним как к больным, пока не докажем, что они здоровы”. Как я уже писал ранее, тысячи совершенно здоровых женщин и детей подвергаются неоправданному риску в результате подобного отношения. Не каждой женщине, входящей в акушерское отделение, необходимы медикаменты, мониторное наблюдение, операция, и, как мне кажется, всё большее количество акушеров приходит к пониманию этого факта. Ведомые желанием своих пациенток и своим собственным чувством того, что было бы правильно с медицинской точки зрения, многие из них стали уменьшать использование сложных технологий в своей практике, оставляя их для тех случаев, когда их применение действительно необходимо. В крупных городах в последнее время действительно чувствуется стремление к переменам в акушерской практике. Оно проявляется в признании акушерами своего желания принимать участие в естественных родах, в изменении их отношения к естественным родам, в желании работать вместе с акушерками и вести роды в альтернативных родильных центрах и других немедицинских заведения.

Эта тенденция обнадёживает, но одного этого недостаточно. Если мы хотим коренным образом изменить к лучшему опыт беременности и родов, нам необходим совершенно новый тип пренатального обслуживания, при котором внимание сосредоточивалось бы на благородстве, гуманности и естественности беременности и родов, в результате чего психологические потребности женщины учитывались бы в такой же степени, как её физические потребности, а также сама женщина и её семья имели бы право голоса в решении Любой проблемы. Конкретно же нам необходим план всестороннего обслуживания (лучше, если все службы, занимающиеся этим, были бы сосредоточены под крышей, в медицинском центре или специализированной клинике), которое имело бы своей целью всестороннюю поддержку женщины: медицинскую, физиологическую, социальную. Это должны быть следующие службы:

¨ Консультант по родам. Опытный специалист и чуткий человек, акушерка или врач, который мог бы помочь женщине определить цели, которых она хотела бы достичь во время беременности и родов. Он (или она) помогал бы женщине в достижении этих целей, направлял её на консультацию к тем специалистам и в те заведения, которые обеспечили бы то обслуживание, которое она сама считает приемлемым и необходимым.

¨ Медицинские службы. Сюда должны быть включены все обычные виды обследования, такие как регулярное физическое обследование и лабораторные исследования, а также специальные службы для женщин, относящихся к группе высокого риска, и генетическая консультация.

¨ Пренатальные классы. Во время занятий студенты получали бы знания в области сексуального поведения и рационального питания, анатомии и физиологии родов, а также обучались бы дыхательным упражнениям и упражнениям на расслабление.

¨ Психологическая консультация. Эта служба психологической поддержки обеспечивала бы психотерапию тем, у кого есть какие-либо проблемы: одинокие женщины, пары, столкнувшиеся с проблемами при адаптации к беременности; но в основе работы этой службы должно быть психологическое тестирование, которое проходили бы Все беременные женщины. В эти тесты, уже с успехом используемые в Швеции, Западной Германии и многих других европейских странах с целью выявления женщин, относящихся к группе высокого эмоционального риска, включены вопросы, связанные с областями эмоциональной ранимости, такими как отношения женщины с её матерью, самовосприятие, чувства и страхи, связанные с родами, отношения с мужем и отцом, психиатрическую историю.

Ценность такой системы обслуживания беременных состоит в том, что она работает как система профилактики. Психологическое тестирование, например, должно проводиться во время первого или второго визита; если беременная набирает большое количество очков по какому-либо разделу или по нескольким разделам теста, у нас есть ещё достаточно времени для оказания помощи. Обычно вид помощи зависит от того, в какой области проявляются тенденции к эмоциональной ранимости, но почти всегда одна из основных форм работы – индивидуальные психотерапевтические сеансы. Они могут быть посвящены проблемам брака, если отношения в паре напряжены; это может быть сеанс психотерапии для группы беременных, если страхи у женщин сконцентрированы на самой беременности.

Другое, менее заметное на первый взгляд преимущество данного вида тестирования состоит в том, что они заставляют акушеров и психологов работать в более тесном контакте, что полезно не только для матерей и их детей, но и для самих специалистов.

Дети с конвейера

Искусственное осеменение суррогатной матери – вариант, ставший недавно доступным для бесплодных пар, где женщина стерильна. Примерно за двадцать тысяч долларов доктор Ричард Левин, возглавляющий Луизвилльскую Ассоциацию Суррогатного Родительства, организует осеменение суррогатной матери от спермы мужа (посредством переноса спермы), следит за развитием беременности до родов и подписывает документы супружеской пары после рождения ребёнка. Первый ребёнок, зачатый таким образом, родился в ноябре 1980 года. Несомненно, в ближайшем будущем таких детей будет много.

С точки зрения медицины весь этот процесс отработан: перенос спермы – процедура простая, недорогостоящая и безопасная. С точки же зрения закона возникают некоторые довольно сложные вопросы. Первый и наиболее важный – кому принадлежит ребёнок: супружеской паре или мужу и суррогатной матери. Существующие контракты требуют, чтобы ребёнок был отдан на усыновление супружеской паре. Но юристы утверждают, что ни один суд не отберёт ребёнка у его родной матери, какие бы условия ни были оговорены в контракте. Анджела Холдер, директор программы Йельского университета по юридическим делам, науке и медицине, говорит: “В США ни один суд не поддержит условия контракта, если суррогатная мать захочет оставить ребёнка себе”. Джордж Эннэс, профессор юриспруденции и медицины из Бостонского университета, утверждает, что пара, которая не захочет брать ребёнка, если он родится уродом, психически неполноценным или по каким-то другим причинам, также сможет с лёгкостью нарушить условия контракта.

Даже если бы эти юридические проблемы могли быть решены, такой ли мудрый путь – суррогатные матери? Конечно, он даёт бездетной паре ребёнка, который хотя бы наполовину биологически принадлежит им, и я понимаю, почему многие пары предпочитают этот путь просто усыновлению. По меньшей мере, надо спросить суррогатную мать о мотивах, которые ею движут. Делает ли она это, потому что ей нравится быть беременной, или из-за денег? Я думаю, что в большинстве случаев причина – деньги. Суррогатная мать, естественно, будет сопротивляться установлению эмоциональной связи со своим ребёнком. Если же этого не произойдёт, расставание с ним будет слишком тяжело для неё. Бросит ли она курить, будет ли воздерживаться от алкоголя и следить за своим питанием? Согласится ли она на естественные, возможно, более болезненные роды или легко примет анальгетики и анестетики, независимо от того, как это повлияет на ребёнка? Позволит ли она себе любить и уважать существо, живущее в ней, в данных обстоятельствах?

Без сомнения, сторонники этой практики выдвинули бы довод, что внимательное наблюдение за развитием плода при помощи ультразвука и мониторов предотвращает опасности. Возможно, это и так, но прежде чем это будет научно подтверждено, я думаю, к этому явлению надо подходить с величайшей осторожностью.

Похожие вопросы вызывает и другое достижение последнего времени, дети, “зачатые в пробирке”. Луиз Браун была первой из детей, чья жизнь началась таким образом, при помощи докторов Патрика К. Стептоу и Роберта Эдвардза и их коллег по Лондонскому университету. Хотя Луиз родилась всего несколько лет назад, прогресс в этой области был настолько быстрым, что к концу 1980-х, возможно уже тысячи детей были зачаты таким образом. С медицинской точки зрения, процедура довольно простая. Она состоит в хирургическом извлечении зрелых яйцеклеток из тела матери, и их оплодотворении спермой отца в пробирке. Когда оплодотворение произошло, производится имплантация плодного яйца в матку матери. Таким образом, ребёнок созревает в нормальной среде, в матке, что, как может показаться является идеальным разрешением проблемы бесплодия при одной из наиболее часто встречающихся причин: повреждённых или неправильной формы фаллопиевых трубах. И во многих отношениях это действительно так: женщина не только беременеет от своего мужа, но и способна сама выносить ребёнка. Ребёнок, в свою очередь, развивается в теле любящей, заботливой матери, которая, как подтверждает её жизнь до беременности, готова сделать всё возможное ради его благополучия.

При всех этих положительных сторонах данного явления есть некоторые нюансы, вызывающие у меня тревогу. Производство жизни – вмешательство в природу, и, как показывает наш опыт, нас на этом пути могут поджидать опасности, о которых мы даже не подозреваем. Часто эти опасности являются результатом не самого вмешательства, а того, каким образом оно производится и к чему это приводит. Учитывая пристрастие нашей медицины к механистическому и биологическому “клепанию”, массового применения этой методики? История применения электронных систем слежения за состоянием плода во время родов свидетельствует не в пользу характерных для нашей медицины тенденций. Эти приборы были предназначены для тех случаев, когда ребёнку во время родов грозит опасность. Применение же их в массовом порядке привело к резкому увеличению количества кесаревых сечений. Случаи использования инкубаторов, щипцов, применения стимуляции родовой деятельности без необходимости также стали более частыми. Зачатие в пробирке может пойти по тому же пути. А поскольку это явление представляет собой значительное вмешательство в природный процесс, его потенциальная опасность гораздо более велика. Мы не знаем, например, не нарушается ли генная структура плодного яйца в процессе трансплантации. До тех пор, пока опасности данного явления не будут столь же хорошо изучены, как его преимущества, эта технология не должна применяться широко.

Аборт

Строго говоря, ни один из аспектов проблемы аборта не связан напрямую с последними открытиями в области эмбриологии и пренатальной психологии. Споры идут в основном о допустимости аборта на первых месяцах беременности, в то время как наши новые открытия связаны в основном со временем начиная с шестого месяца со дня зачатия. Но мы не можем оставить эту проблему вне поля нашего зрения, хотя бы потому, что мы всё больше узнаём о более ранних периодах жизни человека в материнской утробе, постоянно приближаясь в наших знаниях к началу этой жизни.

Десять или двадцать лет тому назад утверждение о том, что ребёнок на шестом месяце внутриутробного развития обладает сознанием, было бы встречено смехом. Сейчас это общепризнанный факт. Лет через десять, по мере того, как будут увеличиваться наши технические возможности, мы, вероятно, обнаружим, что граница возникновения сознания находится на уровне третьего, а то и второго месяца внутриутробной жизни. Доктор Роберт Рагг и доктор Лэндрэм Шеттл в своей книге “От зачатия к рождению”, одной из лучших современных книг по эмбриологии, пишут, что “к концу третьего месяца у плода уже сформированы все основные системы, и он является фактически функционирующим организмом”, что означает, что к концу третьего месяца ребёнок полностью сформировался; его руки, ноги, глаза, уши, сердце и кровеносные сосуды, в миниатюре, имеют ту форму, которую они сохранят в течение всей жизни. Более того, первые различимые признаки деятельности мозга появляются именно в этот период.

Волны мозга, которые обычно начинают регистрироваться приборами на восьмой или девятой неделе (хотя были случаи их регистрации и на пятой неделе), очень быстро приобретают, выражаясь словами исследователя, “отчётливый индивидуальный характер”. То же самое происходит и с характером движений плода, которые возникают примерно в это же время. Первые перемещения (обычно это бывает небольшое изменение в положении плода) видны уже на восьмой неделе, но активные движения возникают на десятой-одиннадцатой. Начиная с этого момента, ребёнок начинает овладевать набором сложных движений, всё более индивидуализированных по характеру, причём делает это довольно быстро. На плёнке зафиксировано, что дети in utero чешут нос, сосут большие пальцы на руках, поднимают голову и вытягивают руки. Поскольку на десятой-одиннадцатой неделе развития ребёнок не просто двигается, а двигается целенаправленно, возможно, те волны мозга, которые регистрируют наши приборы, на втором и третьем месяце от зачатия, свидетельствуют об умственной деятельности ребёнка.

Если бы ребёнок находился в это время по ту сторону жизни, именно таким было бы объяснение его электроэнцефалограммы. Как пишет доктор Бернард Натансон в своей замечательной книге “Америка, делающая аборты”, ребёнок в это время отвечает всем требованиям, определённым Гарвардской медицинской школой. Называемые просто “гарвардскими критериями”, эти требования были разработаны в конце 1960-х годов и имели целью помочь врачам определить границу между жизнью и смертью в свете новых достижений медицинской технологии. Четырьмя признаками смерти являются следующие: отсутствие реакции на внешнее раздражение; отсутствие глубоких рефлексов; отсутствие непроизвольных движений и попыток дыхательных движений; отсутствие мозговой деятельности. Эти физиологические признаки – лучшее, что мы способны определить как критерии границы между жизнью и смертью, поскольку эго, дух, сознание, душа – все эти явления не измеряются доступными нам приборами. Тот факт, что по всем гарвардским критериям плод является живым человеком, заставляет нас серьёзным образом пересмотреть наше отношение к аборту.

Я не выступаю против абортов и считаю, что снятие запретов на аборты в начале 1970-х было, безусловно, мудрым шагом. Я считаю, что каждая женщина сама должна решать, рожать или не рожать ребёнка. Её тело и её сознание принадлежит только ей, и последнее слово в вопросе о том, каким образом они будут использованы, остаётся за ней. Более того, вынуждать женщину, не собирающуюся рожать ребёнка, вынашивать его и рожать – преступно, поскольку это, как показывает практика, заканчивается травмой как для неё самой, так и для ребёнка. Легализация также вывела аборты из подполья и отдала их в руки медиков-профессионалов, где им и следует быть.

Тем не менее, меня волнует, что доступность этой процедуры дурно повлияла на некоторые аспекты нашего отношения к жизни. Одно из последствий этого – огромное количество абортов, выполняемых с целью контрацепции. Их причиной становится скорее недостаток образования, чем неосторожность, поскольку большинство женщин, прибегающих к аборту как к средству прерывания нежелательной беременности, или очень молоды, или очень бедны, или и то и другое вместе. Многие из этих беременностей могли бы быть предотвращены, если бы сексуальное образование в школе, дома и в медицинских учреждениях было бы на более высоком уровне. Но поскольку образование часто недоступно тем, кто в нём больше всего нуждается, исследования показывают, что число абортов как средства контрацепции настолько велико, что не может не вызывать беспокойства. Доктор Марлин Хантер, опросивший более шестисот женщин, обратившихся с целью сделать аборт в одну из небольших местных больниц, называет цифру 70%. Психиатр Элоиз Джонз, опросившая пятьсот женщин, называет близкую цифру: 80% женщин, собирающихся делать аборт, не пользовались никакими средствами контрацепции.

Ещё более пугающим является использование аборта в целях выбора пола ребёнка. Благодаря последним достижениям медицинской технологии мы можем определить пол ребёнка на ранней стадии беременности. По данным, сообщённым генетиками из нескольких медицинских центров Журналу Американской Медицинской Ассоциации, некоторые пары стали использовать эту возможность с целью избавиться от ребёнка, если его пол не соответствует желанию родителей (обычно эти пары хотят, чтобы родился мальчик).

К счастью, подобные случаи пока редки. Я имею достаточный опыт работы с женщинами, решившимися на аборт, чтобы утверждать, что для большинства из них это нелёгкое решение. Оно принимается в результате мучительных раздумий и очень болезненно. Всё, что семья, друзья, врачи и общество могут сделать для облегчения их страданий, должно быть сделано. Но я также считаю, что женщины должны сознавать, что на карту ставится не существование комочка безразличных к происходящему клеток, а начало человеческой жизни. Те, кто защищает аборты, спорят с подобной точкой зрения, называя её предубеждением. Они считают её несправедливой. Но несправедливой по отношению к кому? Право на информированность – это право, которое наши пациенты завоевали уже более десяти лет назад. Не должен ли этот принцип действовать и в отношении абортов? Если врач может потратить несколько минут на то, чтобы объяснить пациенту, как он собирается удалять такой сложный орган, как аппендикс, не следует ли ему – не следует ли нам – уделить то же время своей пациентку, принимающей решение сделать аборт?

Я не говорю о том, что обоснованных причин для принятия решения о прерывании беременности не существует. К тому же ответственность за столь частое применение абортов лежит не только на женщинах. Мужчины мало интересуются последствиями и редко принимают на себя ответственность за результаты своей сексуальной деятельности. В большинстве своём мужчины считают, что именно женщина должна отвечать за предотвращение беременности и, если появляется необходимость, за аборт. Только если мужчина женат на женщине или его отношение к ней действительно серьёзно и глубоко, он обычно признаёт за собой ту роль, которую ему предстоит сыграть в принятии решения об аборте. Но этого недостаточно для решения проблемы аборта в целом.

Как противники, так и защитники аборта предлагают консультативную помощь тем женщинам, которые вынуждены решаться на аборт, но обе стороны часто заинтересованы не в том, чтобы дать приемлемый совет, а в том, чтобы склонить женщину на свою сторону. Для того, чтобы соблюсти некоторое равновесие, женщина может воспользоваться услугами и тех, и других, а затем принять своё собственное решение. Идеальный случай – это поддержка и консультация чуткого и понимающего семейного врача, гинеколога, психиатра или акушерки. Конечно, таких нелегко найти.

Решившись на аборт, женщина должна быть уверена, что эта процедура в большинстве случаев безопасна с точки зрения эмоциональных и физических осложнений. Как показывает одно из новейших американских исследований, серьёзные эмоциональные расстройства в результате аборта происходят реже, чем в одном случае на тысячу. Английское исследование даёт даже более низкую цифру: 0,3 случая синдрома, называемого послеабортным психозом, на тысячу. Это сами по себе не столь уж низкие показатели, но они значительно ниже, чем показатели частоты послеродового психоза: 1,7 случая на тысячу родов.

Общество и ребёнок до рождения

Альберт Эйнштейн, сидевший за столом в Швейцарском Патентном Бюро и раздумывавший о загадках относительности, возможно, занимался чистейшей наукой, но его теория возникла не в вакууме. Она возникла в условиях строго структурированного общества, и как большинство научных открытий, оказалась важной для развития социальной, этической, моральной и правовой сторон жизни этого общества. То же самое можно сказать об открытиях всех великих учёных: они изменяют жизнь общества, в котором они возникают, самым фундаментальным образом. Я уверен, что открытия тех людей, о которых вы прочитали в этой книге, будут иметь такие же последствия.

Наш взгляд на способ и время зарождения жизни, на ребёнка в утробе матери и новорожденного благодаря им изменится, в результате чего перед всеми нами: врачами, юристами, законодателями и родителями встанут новые правовые и моральные вопросы, требующие разрешения. Аборт – одна из проблем, которая требует нового подхода в свете того, что мы узнали в последнее время о жизни человека до рождения. Жизнь в пробирке – ещё одна из таких проблем. Правомерно ли добиваться возможности “выращивания” человеческого плода в пробирке, зная о существовании его эмоциональных потребностей? В этой главе я хотел бы рассмотреть, как концепции пренатальной и перинатальной психологии повлияют в будущем на наши социальные учреждения и на наше отношение к некоторым из заявленных мною проблем.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ РАННИХ ВОСПОМИНАНИЙ

Традиционная медицина утверждает, что дети моложе двух лет не могут ничего запоминать, так как их крупные нервы ещё не полностью миелинизированы, те есть не полностью покрыты липидной оболочкой, и поэтому не могут передавать информацию через неё. Однако оказалось, что это не так. Отсутствие миелина замедляет передачу нервных импульсов, но не препятствует их прохождению.

В психиатрии также существует мнение, что дети в возрасте до двух лет не могут мыслить, правда, по другой причине. Это утверждение основывалось на предположении Фрейда, что дети начинают использовать символы и в их мозгу появляются структуры памяти, только с началом процесса освоения языка.

Возможно, исповедующие эту традиционную точку зрения не захотят принять в расчёт такие свидетельства:

“Когда я родилась в декабре 1960 года, моя мать отказалась от меня, дав мне имя Иллин. Меня перевели в приют, а в возрасте четырёх месяцев меня усыновили мои приёмные родители.

Они решили изменить имя и дали мне имя Черил, думая, что это не имеет значения в таком раннем возрасте. Однажды со мной произошло нечто странное: я пришла домой из детского сада и вдруг, безо всякой на то причины разозлилась на свою маму. Она спросила меня, что случилось, и я сквозь слёзы отвечала ей, что я безумно обижена на неё и на папу за то, что они назвали меня Черил. Стараясь утешить меня, мама говорила, что Черил – прелестное имя для маленькой девочки, так они с папой думали. “А как бы ты хотела, чтобы тебя звали?” – спросила она. “Иллин, Иллин! Мне нравится только это имя!” (В то время я ещё не знала, что меня когда-то действительно звали Иллин).

Искренне Ваша, Черил Янг

Вот другое письмо:

Уважаемый доктор Верни!

В ответ на вашу просьбу в программе “Take 30”[‡‡‡‡] я бы хотел сообщить Вам, что я помню события, происходившие ещё до моего рождения. Я помню тепло и чувство спокойствия, я помню приглушённые звуки, доходившие до меня из внешнего мира, и помню, что видел красно-туманную оболочку вокруг себя. Я ничего не помню о своём рождении, но ровно через год после этого события я был на платформе железнодорожного вокзала в Крестоне, Британская Колумбия, где я родился и помню, что видел поезд с солдатами, украшенный развевающимися флагами, который шёл на Восток. Недавно я нашёл фотографию, подтверждающую это.

С уважением, Рон Гиббс.

Сейчас нам стало известно, что начиная с шестого и особенно с восьмого месяца беременности в мозгу ребёнка закладываются шаблоны памяти, которые соответствуют распознаваемым моделям. К этому времени мозг и нервная система ребёнка достигают той степени развития, когда это становится возможным, и тот факт, что воспоминания, соответствующие этому периоду жизни ребёнка, имеют отчётливую форму, подтверждает предположение о том, что его мозг в это время работает почти так же, как у взрослого человека, примерно с начала шестого месяца беременности.

Если воспоминания о событиях жизни в материнской утробе настолько сильно влияют на наше поведение, почему же мы так мало помним об этом периоде своей жизни? Новые данные предлагают нам несколько возможных ответов на этот вопрос, и может оказаться, что каждый из этих ответов, а скорее всего – сочетание их всех раскрывает причину этого явления.

Наша неспособность помнить определённые события и ситуации не означает, что этот наш опыт и чувства, нами пережитые тогда, невосстановимы. Даже самые глубоко запрятанные воспоминания оставляют эмоциональный отпечаток. Одна из причин, по которой мы не можем вызвать эти воспоминания на сознательный уровень – процесс, происходящий в нашем организме с участием окситоцина, гормона, который, как я уже упоминал, контролирует силу мышечных сокращений во время родов. Окситоцин является, таким образом, контролёром тонуса мышц, но у него есть ещё одна функция. Исследования недавнего времени доказывают, что окситоцин, находящийся в организме в большой дозе, вызывает амнезию у лабораторных животных; даже хорошо выдрессированные животные теряют способность выполнять привычные задания под действием окситоцина. Механизм подобного действия окситоцина неясен, но мы знаем, что окситоцин, выделяющийся во время родов в организме женщины, попадает в кровь ребёнка. Поэтому, возможно, мы и не помним, как происходило наше рождение: наши воспоминания, подобно воспоминаниям подопытных животных, смываются окситоцином, который в большом количестве попадает в нашу кровь во время рождения.

Наша способность восстановить в памяти забытые события связана с другим естественно вырабатывающимся нашим организмом веществом, АКТГ (гормон адренокортикотропин). Исследования свидетельствуют о том, что этот гормон имеет действие, прямо противоположное действию окситоцина: он помогает восстановлению памяти. Этим, возможно, объясняется тот факт, что воспоминания о раннем периоде жизни обычно бывают связаны с травмами и неприятными событиями. Когда женщина во время беременности или родов чувствует напряжение или страх, её организм в ответ на это выделяет гормоны стресса; веществом же, регулирующим этот процесс, является АКТГ. То же самое происходит и с организмом любого человека, когда он испытывает страх или чувство беспокойства. Но гормоны беременной или рожающей женщины действуют и на её ребёнка. Каждый раз, когда что-то пугает её, большие порции гормонов поступают в кровеносную систему ребёнка, помогая ему воссоздать явный образ материнского расстройства и его последствий для его собственной жизни. Это явление, возможно, объясняет, например, почему Рикки Бёрк, с которым мы познакомились в этой книге ранее, так графически точно помнил детали своего рождения. Его мать испытывала сильнейший эмоциональный стресс во время родов: роды начались опасно рано, они были очень болезненными, и обстановка этих трудных родов была пугающе незнакомой. АКТГ, вырабатываемый её организмом в ответ на стрессовую ситуацию, возможно, был одной из причин, по которым в памяти её ребёнка так отчётливо запечатлелись и молитва, прочитанная над ним священником, и грубые слова отчаявшихся врачей.

А вот другой случай и другие обстоятельства, вызвавшие из подсознания неожиданные воспоминания. Это была женщина средних лет, которая в самой середине сеанса психотерапии, утомительного для неё, вдруг отчётливо вспомнила страх, испытываемый её матерью во время родов. То, что её мать была испугана (т. е. находилась в состоянии стресса), подтверждает наличие вырабатываемого в этот момент АКТГ, сделавший воспоминания этого периода столь отчётливыми. Поскольку эти роды были совершенно обычными, я подозреваю, что феномен, называемый “запоминанием, обусловленным состоянием”, также в данном случае способствовал восстановлению в памяти событий.

Если говорить об этом феномене кратко, то такого рода запоминание происходит в результате того, что какое-то событие, например, роды, которое человек переживает в состоянии физического или эмоционального подъёма, становится частью модели восприятия, в которую входят воспоминания о самом событии, а также об эмоциях и физических ощущениях, связанных с ним. В случае запоминания, обусловленного состоянием, мы часто не можем вспомнить событие до тех пор, пока другие обстоятельства не вызовут в нас вновь те же чувства, которые мы испытывали во время вспоминаемого нами события. Сила воздействия этого явления на человека была убедительно продемонстрирована во время лабораторных экспериментов. В одном из них исследователи использовали для включения и выключения памяти два обычных чувства: страх и голод. Группу животных сначала пугали, а затем обучали определённым навыкам. Когда животные находились в состоянии страха, они хорошо помнили, как надо выполнять задания. Однако при добавлении второго чувства, голода, их память затуманивалась и они не могли выполнить задания. Почему добавление второго элемента вызывает подавление памяти, неизвестно. Тем не менее, данный эксперимент свидетельствует о том, что наличие определённой и очень специфической модели восприятия влияет на память.

Этот феномен может быть объяснением причины внезапного воспоминания моей пациентки об опыте рождения именно во время тяжёлого для неё сеанса психотерапии. Во время сеанса интенсивной психотерапии человеку приходится пробираться через минное поле эмоциональной зависимых воспоминаний, и в процессе этого рискованного путешествия он может, сам того не ведая, как это и произошло с моей пациенткой, задеть одну из этих мин, которая тут же взрывается. Ему даже не обязательно говорить об определённом предмете, чтобы вызвать воспоминание, связанное с ним. Моя пациентка, например, рассказывала мне о своём муже в тот момент, когда из глубин её памяти всплыло воспоминание о собственном рождении. Для явления запоминания, обусловленного состоянием, важны не обстоятельства, а “набор” эмоций или физиологических состояний, вызываемых этими обстоятельствами. Что-то во время разговора о муже, и я не имею представления, что именно, воссоздало тот “набор”, который характеризовал состояние моей пациентки в то время, когда её мать испытывала страх, рожая её, таким образом вызвав воспоминание о том моменте.

Возможно, что способность некоторых фармакологических агентов (медикаментов) вызывать воспоминания о собственном рождении связана с явлением запоминания, обусловленного состоянием. Чтобы подтвердить это предположение, учёные поставили эксперимент на лабораторных животных, который теперь считается классическим. Животным вводили такое вещество, а затем учили их пробегать по замысловатой формы лабиринту. Когда им снова вводили это вещество, они пробегали по этому лабиринту, как путешественники, идущие по хорошо знакомому маршруту. Когда же им вводили другое вещество, они помнили свой путь фрагментарно. Они были в состоянии припомнить отдельные отрезки своего маршрута, но не могли благополучно добраться до выхода из лабиринта.

Я думаю, это открытие объясняет, почему столь многие воспоминания, всплывающие из глубин подсознания людей, связаны с их рождением. Большинство из них родились в то время, когда роды с применением медикаментов были стандартной процедурой. Очевидно, агенты, вводимые в их организм во время экспериментов, вызывали тот же “набор” физиологических реакций, что и медикаменты, полученные их матерями во время родов. Возможно, вещества, использовавшиеся для экспериментов, были близки по химическому составу к анальгетикам и снотворным, использовавшимися акушерами двадцать, тридцать, а то и сорок лет тому назад. Возможно также, что определённые медикаменты способны воссоздать то состояние, которое человек испытывал, находясь в материнской утробе, и таким образом разбудить ранние воспоминания.

Может быть, пациентка, о которой я рассказывал Вам раньше, вспомнила звук карнавальных труб, которые она слышала, находясь в утробе матери, только приняв определённое вещество, так же как и другой пациент, под воздействием определённого медикамента рассказавший об унижении, которому была подвергнута его беременная мать. Я почти уверен, что в последнем случае АКТГ сыграл важную роль. Во-первых, потому что ситуация, в которой оказалась беременная женщина на вечеринке, была исключительно стрессовой, и выброс АКТГ в кровь должен был быть настолько большим, что последствия его были значительны и на следующий день. Во-вторых, потому что образ, запечатлевшийся в памяти ребёнка этой женщины, был очень ярким и отчётливым. Мне кажется, что только такое специфическое вещество, вызывающее воспоминания, как АКТГ, могло вызвать столь яркие образы периода пренатальной жизни.

Психиатры и психологи, регулярно занимающиеся возвращением сознания своих пациентам ко времени рождения и пренатального бытия при помощи медикаментов, гипноза, свободных ассоциаций и других средств, часто сообщают о том, что их пациенты в своих воспоминаниях возвращаются к столь отдалённым моментам своего существования, как зачатие. Вполне обычны воспоминания, подобные следующему:

“Я сфера, я мяч, я воздушный шар, совершенно пустой, у меня нет рук, нет ног, нет зубов, я не чувствую, где у меня перёд, где спина, где верх, где низ. Я плыву, я парю, я кружусь. Ощущения идут отовсюду. Я как будто сферический глаз”.

Кроме образа, захватывающего своей необычностью, кажется, нет в этом описании ничего, что можно было бы как-то объяснить, по крайней мере, так, как мы объясняем смысл воспоминаний. Но я десятки раз слышал подобные описания и от своих собственных пациентов, и от пациентов других психиатров, и, более того, я пришёл к выводу, что если их внимательно проанализировать, эти воспоминания совпадают с течением событий на ранней стадии беременности. Я не могу сказать, что это действительно пренатальные воспоминания; но если отыскать в них логику и смысл, они часто раскрывают то, на что стоило бы обратить внимание исследователям в будущем.

Если мы не можем что-то вспомнить по своему желанию, это не значит, что оно не было “записано” в памяти. Это, между прочим, относится и к людям, которым дают общий наркоз. Под гипнозом люди, относящиеся к разряду гипнабельных, совершенно ясно вспоминают обо всём, что говорилось и делалось во время операции. Возвращаясь же к исследованию памяти ещё не родившихся детей, мы можем с точностью проследить, что начиная с шестого месяца от момента зачатия центральная нервная система ребёнка способна получать, обрабатывать и кодировать информацию. Неврологическая память совершенно точно уже наличествует к началу седьмого месяца, и, начиная с этого момента, дети, если родятся до срока, могут выжить при помощи инкубатора.

В главе, посвящённой внутриутробной связи, нам необходимо было установить наличие третьего канала обмена информацией, то есть сочувственной коммуникации, кроме двух физиологических каналов, которое объясняет наши наблюдения. Сейчас мы находимся в сходной ситуации, поскольку существуют тысячи людей, которые или посредством сновидений, действий, психиатрических симптомов, или какими-то иными путями свидетельствуют о существовании воспоминаний о событиях, которые имели место до наступления седьмого месяца со дня зачатия.

Появляются всё новые и новые свидетельства существования системы экстраневрологической памяти. Тот факт, что человек действительно обладает такой способностью, подтверждается строго задокументированными случаями состояний, близких к смерти (см. работы Элизабет КЮБЛЕР-РОСС и других), когда люди, смерть которых была зарегистрирована врачами, возвращались к жизни и рассказывали в мельчайших подробностях о том, что происходило в комнате, когда они были в этом состоянии. Часто они рассказывают не только о том, что говорилось в комнате, но и что делали с их телом, они описывают выражения лиц присутствующих и их одежду – даже то, чего они не могли бы видеть, даже если бы их глаза были открыты, хотя на самом деле они лежали с закрытыми глазами.

В прошлом наличие или проявление такого знания называлось интуицией. Сочувственное общение между матерью и новорожденным ребёнком, между любыми двумя людьми, имеющими очень тесную эмоциональную связь, какая обычно бывает между близнецами – всё это примеры интуиции, или экстрасенсорной перцепции. Поскольку информация, поступающая по каналам сочувственного общения, так же как и информация, идущая по каналам центральной и автономной нервных систем (ЦНС и АНС), должна куда-то приходить и где-то кодироваться, я предполагаю, что она откладывается в клетках индивида; я называю память, образующуюся таким путём, “памятью организма”. Этот механизм позволяет даже отдельно взятой клетке организма, каковой является яйцеклетка или сперматозоид, нести определённую мнемическую информацию, что, возможно может служить физиологической основой коллективного подсознательного по концепции Джундиана.

Подводя итог, я утверждаю, что существуют две отдельные взаимодополняющие системы человеческой памяти. Одна зависит в своём функционировании от образования зрелых неврологических сетей, которые составляют ЦНС и АНС, и созревает к шестому месяцу с момента зачатия. Действие этой системы подчиняется законам физики и химии. Вторая – это параневрологическая система. Нам пока неизвестны законы, по которым она действует.

Мне кажется, что сочувственный канал передачи информации является преобладающим в начале жизни человека, а впоследствии его действие угасает. Во время сильных стрессов, таких, как, например, опасность, грозящая любимому человеку, или близость смерти, его действие возобновляется. Оно может также проявиться в состоянии сдвига сознания, вызванном галлюциногенами, гипнозом, психотерапевтическим воздействием. Я думаю, что в настоящее время мы можем объяснить не только существование пренатальных воспоминаний и воспоминаний о собственном рождении, но и развитие предрасположенности к формированию определённых личностных характеристик при условии принятия данной биполярной модели памяти, по меньшей мере в качестве рабочей гипотезы.


Первый год жизни

За последние десять лет неразумный младенец, которого мы изучали в медицинской школе в конце пятидесятых годов, уступил место в моём сознании удивительно жизнерадостному, способному созданию, которое появляется из материнской утробы с таким богатым набором эмоциональных, интеллектуальных и физических способностей, что у врачей моего поколения дух захватывает. Совершенно не похожий на того ребёнка, которого описывают наши учебники, этот малыш умеет видеть, чувствовать, осязать, различать вкус и играть; он реагирует и воспринимает реакцию на свои действия; у него есть даже любимая еда, игры и разговоры, и он умеет показать, что ему нравится, а что нет.

Сразу после рождения и в первые недели жизни он не только сознаёт, но и уже воспринимает в небольших дозах зрительную стимуляцию. Подтолкните, например, игрушку к ребёнку или отведите её подальше от него – и он замечает это. Контрастные ощущения также привлекают его внимание, и оказывается, его любовь к контрастам может быть причиной того, что матери бывает трудно установить с ребёнком прямой контакт глаз. Его глаз совершенно естественно скользит вверх, к линии, разделяющей лоб и волосы. Это иногда расстраивает молодых мам, которые испытывают потребность смотреть в глаза ребёнка и ловить его ответный взгляд.

Следующее за зрением средство постижения мира новорожденным – слух, и из всех звуков, наполняющих этот мир, человеческий голос уникально приспособлен для восприятия его младенцем. Разговаривая с маленькими детьми, взрослые люди обычно повышают голос и говорят, делая в своей речи пяти-пятнадцатисекундные паузы. Тесты, проводившиеся недавно, показали, что именно такое сочетание громкости и ритмической организации речи позволяет лучше всего удерживать легко рассеивающееся внимание новорожденного ребёнка.

Способность новорожденного к обонянию изучена не так хорошо, хотя последние исследования показывают, что существует по меньшей мере четыре запаха, производящие на него наибольшее впечатление. Первые три – запахи лакрицы (солодкового корня), чеснока и уксуса; четвёртый – запах матери. Способность младенцев различать запах матери была продемонстрирована доктором Эйдан Макфарлейн при помощи нескольких кормящих матерей. Доктор Макферлейн попросил их носить между кормлениями марлевые салфетки на груди, под бюстгальтером. Затем она клала салфетку с груди матери ребёнка по одну сторону его головы и чистую салфетку по другую сторону. Если ребёнок поворачивал голову в сторону салфетки, которую носила его мать, это означало, что он узнал её запах. Во время эксперимента даже пятидневные младенцы выказали предпочтение салфеткам, имевшим запах матери.

Личностные характеристики измерить гораздо труднее; возможно, поэтому на протяжении многих поколений людей традиционная медицина считала, что новорожденный не имеет таковых. Считалось, что новорожденный ребёнок – белый лист бумаги, и его личный стиль начинает появляться, только когда он приобретает некоторый жизненный опыт. Исследования последнего времени бросили вызов этой точке зрения. Фактически все из 141 новорожденных, обследованных в начале одного исследования, продемонстрировали явные различия в стиле поведения и темпераменте вскоре после рождения. Хотя учёные не ставили целью выяснить источник этих различий, их отчёт стоит того, чтобы уделить ему внимание, поскольку это одно из немногих долговременных исследований личности, когда-либо проводившихся. Дети находились под наблюдением учёных в течение десяти лет, что позволило проследить многие глубинные процессы, связанные с тонким взаимодействием наследственных факторов и среды в процессе формирования личности. Но некоторые из наиболее интересных открытий исследователей связаны именно с поведением детей в раннем младенчестве.

В этом возрасте реакции ребёнка смазаны и однонаправлены, они могут заключать в себе несколько разных, часто противоречивых значений, поэтому наблюдателю бывает трудно определить точно, что именно чувствует ребёнок, потому что он может брыкаться и когда он доволен, и когда расстроен, и когда испуган, и когда взволнован. Тем не менее, сам по себе факт брыкания важен, поскольку уровень активности ребёнка в этом возрасте – один из важных знаков его будущих личностных характеристик. Некоторые дети двигаются очень мало и только с определённой целью; другие постоянно находятся в движении. И поскольку такая высокая активность не всегда является выражением сильного беспокойства, есть основания считать, что она указывает на внутреннее волнение.

Именно к такому типу относился мальчик, которого я назову Дональд. “Дональд, – говорилось в отчёте, – проявлял исключительно высокую двигательную активность почти с самого момента рождения. Родители сообщают, что в возрасте трёх месяцев он извивался и двигался даже во сне. В возрасте шести месяцев он плавал, как рыба, когда его купали. Когда мальчику было пятнадцать месяцев, родители вынуждены были постоянно гоняться за ним. В три года он был всё таким же неутомимо двигающимся исследователем. Его воспитатели в детском саду с юмором и любовью говорили, что будь его воля, он бы висел на стенах и забирался на потолок”. Но прошло несколько лет – и учителя уже не считали гиперактивность мальчика столь милой. В отчёте сказано, что “Дональд столкнулся с трудностями при обучении в школе, поскольку он не мог сидеть спокойно столько времени, чтобы хоть что-нибудь выучить и мешал другим детям,… постоянно ходя по классу”. Конечно, сверхэнергичный ребёнок вовсе необязательно вырастет таким, как Дональд. Активность – только намёк на будущее личностное качество. Кроме того, если она правильно направляется родителями и учителями и ребёнок имеет возможность самовыражения в своём собственном стиле, он может вырасти счастливым, активным и открытым человеком.

Реакция ребёнка на изменения: новую пищу, людей, место и процедуры – тоже довольно много говорит о нём. По своей природе изменения расстраивают всех новорожденных, но врачи обнаружили, что некоторые дети, несмотря на мгновенный характер изменений, легко приспосабливаются к новым условиям и новой пище. Другим это сделать труднее. Они брыкаются, кричат, плачут и часто устраивают своим мамам ужасный скандал, заставляя их сильно переживать. С возрастом и с опытом порог возбудимости часто так и не снижается, и перемены продолжают вызывать у ребёнка злость. Учёные обнаружили, что и в возрасте одного, двух, трёх лет многие из таких легко возбудимых детей слишком бурно реагируют на незначительные раздражители, что заставляет меня думать, что это последствия их реакции на какие-то события во время рождения или ещё до него.

Некоторые из таких ранних черт – только временное выражение определённого периода развития. Они исчезают, когда заканчивается этот период. Другие кажутся постоянными, но поскольку мотивы и желания человека, зародившиеся ещё в материнской утробе, не принимают завершённой формы примерно до третьего-четвёртого года жизни ребёнка, они также могут измениться. На самом деле, то, что происходит в переходный период, так же важно для оформления таких черт личности в постоянные характеристики, как и события жизни ребёнка до рождения.

Родители, будучи гидами, друзьями и переводчиками для своего ребёнка в этом новом для него мире, не только помогают малышу в восприятии этого мира, но и в огромной степени определяют, насколько успешно он функционирует в нём. Его умственное развитие, язык, желания и стимулы – все те навыки, которые необходимы для овладения новым миром – в значительной степени зависят от личности его родителей и качества их общения с ребёнком. Количество внимания (привязанность), получаемого ребёнком в первые часы жизни, совершенно явно влияет на то, каким человеком он вырастет. В первые месяцы жизни внимание родителей (или его отсутствие) оставляет свой критический след в его развитии. Вслед за генетической предрасположенностью качество родительской опеки – самый значительный из факторов, влияющих на глубину и широту интеллекта ребёнка. Всё важно в этих отношениях: игры, в которые играет ребёнок, манера обращения к нему, манера общения с ним родителей.

Как эти факторы взаимодействуют и влияют на те черты, которые уже начали формироваться у ребёнка на более раннем этапе, в утробе матери, до сих пор не ясно, в основном потому, что абстрактное понятие, такое как “я”, трудно определить в ходе исследования. Как мы уже видели в главе 3, есть веские основания полагать, что рудиментарное ощущение “я” начинает формироваться в утробе матери. Но, в отличие от неродившегося ещё ребёнка, новорожденный[††††] живёт в постоянно расширяющейся маленькой вселенной. Пища, игрушки, звуки и шумы, мама – всё это существует для него только до той степени, что он может о них узнать, попробовав на вкус, потрогав, услышав, взяв в руки. Он ещё не знает, что представляют из себя люди, не говоря уже о том, как следует вести себя среди них. Даже такое простое действие, как щекотание, о котором психиатр из Гарварда Бёртон Уайт говорит как о столь же социальном, сколь и физическом явлении, пока ему непонятно. “Чтобы успешно кого-то пощекотать, вам необходим как минимум человек, имеющий опыт в восприятии этого действия. Можно пощекотать двухмесячного ребёнка, но ничего при этом не произойдёт… человек начинает воспринимать щекотку не раньше трёх месяцев от роду. Появление этого восприятия, похоже, свидетельствует о росте его социальной сознательности”.

Я думаю, что новорожденные не успевают стать социально сознательными в возрасте до двух месяцев, поскольку у них нет на это времени. Всё время уходит на исследование окружающей среды и приобретение тех навыков, которые потребуются ему позже в процессе обучения. После рождения способность ребёнка видеть, слышать, обонять, осязать и различать вкус являются важными средствами постижения мира: они уже есть у него и функционируют. То же относится и к памяти. Учитывая практический опыт, приобретённый ребёнком в течение внутриутробной жизни, мы не удивимся его совершенству в этой области, продемонстрированному во время исследования, проведённого доктором Стивеном Фридманом. Несколько лет назад его подопечным было всего несколько дней от роду, и они не могли рассказать учёному, что они помнят о своей жизни in utero, поэтому доктор Фридман за основу своих экспериментов взял предположение, что новый объект привлечёт внимание даже очень маленького ребёнка. Если же предъявляемая ему шахматная доска перестаёт привлекать его внимание при третьем-четвёртом предъявлении, это значит, ребёнок уже запомнил данный объект. Именно так и произошло. Посмотрев на шахматную доску несколько раз, новорожденные отворачивались от неё, перестав интересоваться объектом. Но они достаточно хорошо запоминали вид доски, чтобы не дать себя обмануть: когда доктор Фридман предъявлял им новую шахматную доску с другим количеством клеток, их интерес к объекту возобновлялся.

Ребёнок, конечно, имеет возможность найти более практическое применение своей памяти, и очень быстро находит его. В течение месяца он запоминает лицо матери, но, поскольку он видит в основном её глаза и лоб, картина, запечатлевшаяся в его памяти, должно быть, больше похожа на абстракцию Пикассо, чем на реальное женское лицо. Другая важная функция, выполняемая его памятью – напоминание о времени принятия пищи. Ему требуется всего несколько недель, чтобы запомнить своё расписание, и, по данным новых исследований, не любит внезапных изменений в нём. Дети, привыкшие есть каждые три часа, выражали нетерпение и недовольство, если этот интервал затягивался. Однако дети, как и взрослые могут проголодаться и до наступления привычного времени. Чем раньше мы научимся уважать индивидуальные требования ребёнка, тем больше мы поможем ему в развитии чувства собственного достоинства.

Возможно, лучшим показателем сообразительности ребёнка в этом возрасте являются его мимические способности. Мимика зависит от наличия у ребёнка многих довольно сложных навыков. Во-первых, ребёнок должен понимать, что взрослый, “строя рожи”, хочет, чтобы ребёнок копировал его выражение лица. Во-вторых, ему приходится учиться копировать разные выражения. В-третьих, ребёнок должен вступать в игру, зная, что награда за его старания будет абстрактной: одобрение человека, чьи “рожи” он копирует. Зная эти условия, детские психологи до последнего времени считали, что ребёнку недоступно подобное поведение как минимум до десятимесячного возраста. Но несколько экспериментов, поставленных в последнее время, показали, что даже дети нескольких дней от роду способны к мимическому подражанию. Одно из исследований, ставшее новым словом в этой области, было проведено с участием детей через час после их рождения. Целая детская комната новорожденных имитировала их выражения лица. Когда учёный или учёная высовывали язык, корчили рожи и шевелили пальцами перед лицом ребёнка, дети часто отвечали им тем же. Этот эксперимент, как и другие, подобные ему, убедительно продемонстрировал наличие у новорожденных хорошо развитого (можно было бы даже сказать, взрослого) мышления, включая оперирование абстрактными идеями.

В течение первых одного-двух месяцев жизни ребёнок может овладеть и более сложными навыками. Я говорю “может”, поскольку многие авторитетные учёные, включая доктора Бёртона Уайта из Гарварда и Джона Уотсона из Калифорнийского университета, считают, что многим детям не удаётся научиться не потому, что они недостаточно способны или им недостаточное количество раз показывают родители. Часто это бывает потому, что они показывают неправильно. Обучение новорожденного ребёнка требует большого артистизма и столько же знаний. Родители могут прочесть все необходимые книжки, знать, каким образом надо провоцировать ребёнка на определённые действия, и всё же нисколько не преуспеть, если они неправильно оценивают способности ребёнка и не чувствуют его ритм. Подобно нам всем, дети быстрее обучаются в том случае, если то, чему их учат, пробуждает их естественные способности. А поскольку для шести-семинедельного ребёнка ведущими видами деятельности являются видение, хватание, сосание и произнесение звуков, наиболее лёгкими для усвоения навыками для него будут те, которые непосредственно связаны с этими действиями. Более сложные задания не только не привлекут его внимания, но и могут принести значительный вред, особенно если они настойчиво навязываются ребёнку амбициозными родителями.

Родители также часто забывают, что длительность реакции ребёнка в этом возрасте не намного больше, чем время глубокого вдоха. Исследования показывают, что провокация, вызывающая, например, речевую реакцию ребёнка, должна быть строго дозирована. Ребёнку нужна короткая провокация в течение пяти-шести секунд, иначе он не сможет связать её в своём сознании с тем действием, которое она вызывает, что в данном случае, означает, что он не почувствует желания говорить снова.

Некоторые из навыков обучения ребёнка нуждаются в практике: как только родители лучше поймут ритмы и тип реакции своего ребёнка, их собственная реакция и поведение с ребёнком станут более соответствующими запросам ребёнка. В идеальном случае реакция родителей станет также и более быстрой. Игра и общение должны чередоваться в течение дня с тридцати-сорокапятиминутными интервалами, хотя мне кажется, что это очень приблизительная схема. Но наблюдается зависимость в геометрической прогрессии между тем, сколько времени родители проводят в общении с ребёнком и темпом его интеллектуального и эмоционального развития, как это было выявлено во время исследования, названного Гарвардским дошкольным проектом, которое проводилось несколько лет назад. Это было уникальное и прогрессивное исследование, направленное на выявление закономерностей процесса обучения в раннем возрасте, возглавляемое доктором Уайтом. Я вернусь к нему и буду рассказывать о нём более подробно несколько позже, сейчас лишь отмечу, что в результате этого исследования было обнаружено, что общепризнанные показатели преуспевания ребёнка, такие как доход семьи, образовательный уровень родителей и их социальное положение, являются гораздо менее важными, чем качество материнского общения. Самые талантливые и социально привлекательные дети, как показало исследование, были из очень разных семей, но всех их объединяло то, что их матери были очень чутки к их нуждам, общительны, с радостью относились к своему материнству, не скупились на чувства и не жалели времени для своих детей.

Детский психолог Мэри Эйнсворт из университета Вирджинии называет таких женщин “чувствительными матерями”. Она говорит, что “чувствительная мать” умеет смотреть на мир глазами ребёнка. “Она настроена так, чтобы принимать… сигналы, исходящие от ребёнка,… отвечает на них адекватно и понятно для ребёнка. В то же время создаётся впечатление, что она всегда даёт ребёнку то, что он хочет”, даже отказывая ему в чём-то. Её реакция всегда связана с желаниями ребёнка и создаёт ситуацию общения. Она изначально не может ни отторгнуть ребёнка, ни помешать ему, ни отнестись к нему без внимания”.

Из всех качеств, отличающих такую женщину от нечувствительной матери, доктор Эйнсворт выделяет её способность к эмпатии (способность сопереживать другому человеку, оставляя за собой право действовать по-своему) и способность взглянуть на мир его глазами. “Нечувствительная мать, – утверждает психолог, согласует все свои вмешательства в жизнь ребёнка и все свои поступки почти исключительно с собственными желаниями, настроением и занятиями”. Таким образом она или игнорирует или неправильно истолковывает информацию, поступающую от ребёнка, который в обоих случаях страдает. Дети таких матерей очень часто теряют веру в себя. Даже в возрасте пяти-шести недель от роду ребёнок имеет потребность чувствовать, что его действия оказывают влияние на окружающую среду. Каждая маленькая удача становится мотивом для попытки достижения более труднодостижимой цели, а также вселяет чувство уверенности в том, что его желания уважают. Поскольку для ребёнка в этом возрасте мерилом успеха или неуспеха является реакция матери, неверное понимание или невнимание с её стороны к его попыткам в конце концов приводит к тому, что он перестаёт пытаться что-либо делать. Психологи называют такую реакцию “навязанной беспомощностью”, и именно результатом этой реакции является трёхлетний ребёнок, который не умеет застёгивать пуговицы на рубашечке, семилетний ребёнок, не умеющий определять время, и тридцатилетний человек, считающий, что во всех его неудачах виноваты обстоятельства, не поддающиеся контролю со стороны.

Поскольку основы подобного поведения могут быть заложены ещё при жизни до рождения, в результате невнимания к поведению новорожденного ребёнка в первые недели жизни то, что было лишь тенденцией, может закрепиться и стать устойчивой чертой характера, которая повлечёт за собой серьёзное отставание в развитии ребёнка как раз в тот момент, когда он готовится к новому значительному скачку в эмоциональном и интеллектуальном развитии, который происходит в период между концом второго и началом седьмого месяца. В течение почти этого времени процесс разграничения себя и окружающего мира ускользает от сознания ребёнка; довольный собой он продолжает оставаться центром своего маленького мира. Но уже значительно развившись и эмоционально, и интеллектуально, он уже гораздо лучше приспособлен к тому, чтобы вступать в общение с окружающей его действительностью. Теперь его зрение развито почти так же, как у взрослого человека. Он умеет хватать предметы, поднимать их с пола, играть с ними и отказывается от манипулирования с более крупными и сложными объектами. Эти способности имеют важные последствия для его интеллектуального развития, поскольку уровень его сознания позволяет ему перейти от фундаментального вопроса “Что это?” к более сложному вопросу “Что я могу с этим делать?”

В идеале и игрушки, и игры, в которые играет ребёнок в этом возрасте, должны быть подобраны так, чтобы давать ответ на этот вопрос. Мяч – хорошая игрушка, но мяч, который стучит или мягко шипит, когда его бросаешь или сжимаешь – ещё лучше; папа или мама, которые бибикают, когда их трогаешь за ухо, гораздо более привлекательны и загадочны, чем те, которые просто улыбаются. Такие игры помогают ребёнку в развитии и в появлении у него осознания своих умений и знаний. Его прикосновение и другие действия с объектами, его окружающими, вызывают какие-то события, и успех на этот раз вызывает желание попробовать сделать что-нибудь более занимательное в следующий раз. Возможно, его понятие о том, что он умеет делать сам, – причина столь высокой популярности среди детей “клоунады”, описанной доктором Стерном. Даже будучи в роли аудитории, дети чувствуют, что их реакция изменяет поведение матери.

Несмотря на недавно обнаруженную продвинутость в развитии, дети в возрасте трёх-четырёх лет не готовы к более сложным видам деятельности. Мячи, погремушки, кубики – пока всё, с чем ребёнок может совладать как физически, так и эмоционально, и, поскольку они существуют только в отношении к нему, он не делает различия между ними, используя их все одинаково. Позже, когда он начнёт разграничивать себя и окружающий его мир, объекты примут для него индивидуальный характер, и игры ребёнка станут соответствовать правилам обращения с разными игрушками. Он будет чаще бросать и сжимать мячи и реже – кубики, погремушками он будет греметь по меньшей мере столь же часто, как тянет их в рот и жуёт.

Одно из немногих свойств предметов, которые ребёнок хорошо замечает и понимает – характер их поверхности. Вкус и осязание, так же как зрение и слух, продолжают оставаться ведущими каналами в его познавательном процессе. Он кусает, жуёт, лижет и осматривает почти любой предмет, если он имеет привлекательный для ребёнка цвет, форму или запах. Умело направленное, его неуёмное любопытство может быть превращено в своеобразную игру. Исследователь по природе, ребёнок не нуждается в особом обучении. Игра – прекрасный выход для естественной агрессивности. Это также прекрасный способ расширения его интеллектуального горизонта. Я хочу привести несколько примеров того, как это можно сделать.

¨ Осязание. Сажайте (кладите) ребёнка на разные по фактуре поверхности: ковёр, одеяло, дайте ему возможность исследовать их и попробовать на ощупь разную фактуру материалов.

¨ Зрение. Сделайте сборную плоскую фигуру из кусочков картона разной формы и разных цветов и повесьте её над кроваткой ребёнка. Он с удовольствием будет рассматривать цвета и формы и вскоре начнёт тянуться за деталями фигурки.

¨ Обоняние. Посадите ребёнка в детское креслице недалеко от себя, пока готовите обед. Ваше присутствие рядом не только будет ему приятно; он сможет познакомиться на кухне с новыми запахами.

¨ Слух. Пока ребёнок бодрствует, включайте радио или записи музыки. Новые звуки будут стимулировать развитие ребёнка. (Но музыка должна быть относительно спокойной, ни в коем случае не рок. И не позволяйте радио стать заместителем Вас самих.)

Физические упражнения – ещё один вид деятельности, полезный для ребёнка. Дети любят двигаться, и движения, выполняемые взрослым с тельцем ребёнка: перекручивание, качание, тычки – дают ему представление о размерах и пространственной ориентации его тела и о возможностях каждой его части. Придать некоторый организованный характер беспорядочным движениям ребёнка во время упражнений – значит ускорить процесс его обучения и постижения мира. Чтобы лучше познакомить ребёнка с его ручками, положите его на спину, заведите одну его руку поперёк груди, потом вторую так же. Проделывайте аналогичные движения ногами ребёнка. Когда он лежит на спине, дайте ему схватить ваши пальцы. Когда он крепко схватится за них, осторожно поднимайте его так до положения сидя и медленно опускайте обратно. Ребёнок в три-четыре месяца может быть недостаточно силён для этого упражнения, но к шестому-седьмому месяцу он уже сможет достаточно крепко самостоятельно держаться за пальцы взрослого.

Несмотря на то, что различия в физической силе между мальчиками и девочками начинают проявляться в более позднем возрасте, уже в этом возрасте поведение детей становится выраженно мужским и выраженно женским. Первые признаки традиционно чисто женского поведения проявляются уже в столь раннем возрасте: девочкам свойственна бульшая эмоциональность, сочувственное поведение, альтруизм и чувствительность. Они чаще плачут, чем мальчики, и плачут по причинам, отличным от причин плача мальчиков. Исследования показывают, что девочки чаще плачут в ответ на плач других детей. Они больше улыбаются и не так, как мальчики, реагируют на человеческое лицо. Все дети любят смотреть в лицо другим людям, но девочки – особенно. Глядя на лицо другого человека, они начинают счастливо лопотать, в то время как мальчики в этом случае более сдержанны. Результаты исследований, проведённых на трёх-четырёх месячных девочках, показывают, что им больше нравится смотреть на фотографии, на которых изображены лица людей, чем на те, на которых изображены предметы. Мальчикам же одинаково нравится рассматривать фотографии лиц и предметов.

Хотя мы не знаем, насколько эти различия являются биологическими, исследования последнего времени не оставляют сомнений в том, что то, что начинается как значительные, хотя и малозаметные различия в конституции, превращается с годами под влиянием общественных условий в бросающиеся в глаза различия личностного характера. Одна из причин того, что мужчины и женщины ведут себя по-разному, заключается в том, что их учат этому с младенчества. Например, такое качество, как самоуверенность, которое в нашем обществе считается более мужским, появляется очень рано и зависит от того, сколько внимания получает ребёнок. Поэтому если у мужчин оно проявляется чаще, чем у женщин, возможно, что даже в детстве мальчикам уделяли больше внимания, чем девочкам. Именно это предположение было подтверждено результатами исследований. С мальчиками больше говорят, их больше укачивают, больше поощряют, чем девочек, и эта разница в отношении к ним проходит через всё детство и отрочество. Любовь к приключениям – ещё одно стереотипно мужское качество, которое, как оказалось, частично основано на особенностях раннего обучения. Новые научные данные свидетельствуют, что мальчикам в младенческом возрасте предоставляется бульшая свобода исследовать окружающий мир, чем девочкам, и их меньше опекают во время этих исследований.

Те эмоциональные черты личности, которые обычно считаются типично мужскими и типично женскими, также носят отпечаток раннего периода детства. Если взрослые мужчины более сдержанны, а женщины более склонны к самопожертвованию и сочувствию, стоит ли удивляться этой разнице, если мальчиков с детства учат не выказывать своих чувств, в то время как в девочках, наоборот, поощряют их проявление? Мне она кажется закономерной. Я также считаю, что не стоит приписывать этим приобретённым различиям универсальный и неизменный характер. Социальная заданность такого рода без нужды и во многих случаях жестоко сломала дух тысяч детей.

Каждый ребёнок должен иметь возможность развивать присущие ему качества и наклонности, но такая точка зрения не согласуется с общепринятым стереотипом. Изменения в нашей системе, которая ориентирована на успех и достижения мужчины, должны коснуться в первую очередь детской комнаты и яслей, где девочки получали бы такую же поддержку, стимуляцию и внимание, как мальчики. И такое ровное отношение к детям обоего пола особенно важно в возрасте между седьмым и тринадцатым месяцами жизни.

В самом начале этого периода ребёнок окончательно проводит границу между собой и окружающим миром. Он начинает замечать, что мать, отец, еда, игрушки и звуки существуют независимо от него; это оказывается решающим фактом для развития мышления ребёнка. Эксперимент шведского учёного Жана Пиаже, проведённый несколько десятилетий тому назад, является лучшей иллюстрацией тех значительных изменений, которые происходят в процессе мышления ребёнка.

Многими из наших знаний о развитии детского интеллекта мы обязаны работам Пиаже, которые он выполнил совершенно самостоятельно. В данном конкретном случае он пытался выяснить в какой именно момент люди и предметы начинают существовать в сознании ребёнка отдельно от него самого. Для этого он разработал тест, который использовал применительно к своим детям, когда им было пять или шесть месяцев.

На виду у ребёнка он брал игрушку и частично прятал под коврик. Для ребёнка не составляло проблемы справиться с этой задачей: он подползал и хватал игрушку. Тогда Пиаже несколько усложнял задачу, пряча не часть игрушки, а её всю. Чтобы справиться с этой задачей ребёнку надо было лишь подползти и отодвинуть коврик, который в этом опыте также был у него на глазах, когда Пиаже прятал под него игрушку. Но такое изменение в условиях эксперимента оказалось критическим. Несмотря на то, что это задание предлагалось детям несколько раз, они все теряли интерес к спрятанной игрушке. Они всё ещё находились в своём собственном мире; как только игрушка исчезала из их поля зрения, она переставала существовать для них, как и родители и другие объекты, которые они не могли видеть или потрогать. Пиаже повторил свой эксперимент, когда его дети были на несколько месяцев старше. К этому времени они уже понимали, что игрушка существует независимо от них, и теперь их интерес к ней не исчезал после того, как она была спрятана. Они подползали, отодвигали коврик, брали игрушку и отползали, крепко держа её в руке.

На поведенческом уровне эта перемена в восприятии ребёнка коренным образом изменяет его отношение к окружающим его людям. До сих пор он не делал большой разницы между взрослыми людьми, попадавшими в круг его внимания. Родителям он дарил более радостную улыбку и больше расстраивался, когда они исчезали из поля зрения. Но, по утверждению доктора Роберта Мак Колла, бывшего председателя отделения психологии и главы отделения процессов восприятия и познавательных процессов в исследовательском институте Фелза, что для пяти — шестимесячного ребёнка наибольшее значение имеет сам факт присутствия людей, а не присутствие определённых людей. Он радуется и улыбается незнакомым людям в этом возрасте почти так же, как своим родителям. В возрасте же примерно семи месяцев (а некоторые дети – шести месяцев) он начинает меняться. Он становится более осторожным, а то и просто подозрительным; он весь напрягается в присутствии нового человека. Незнакомца внимательно, неспешно рассматривают, и если он приближается к кроватке слишком быстро или неожиданно протягивает руку к ребёнку, это может вызвать бурный поток слёз.

Такое поведение ребёнка, может вызвать мысль о том, что он испуган, и, учитывая обстоятельства, это будет логичным объяснением его реакции. Доктор Мак Колл, однако, считает, что противопоставления подобного рода вызывают у ребёнка более тонкое чувство: неуверенность. Такое чувство, как неуверенность, разрушительно даже для взрослого человека; представьте себе, насколько тяжело оно для младенца. Доктор Мак Колл замечает, что если незнакомые люди представляют собой угрозу для ребёнка, само их присутствие вызовет у него тревогу. Но если незнакомец приближается к ребёнку медленно или играет с ним в знакомую ему игру, ребёнок обычно чувствует себя нормально. В сочетании же эти два фактора уменьшают тревогу, причиной которой является неуверенность: сначала следует дать ребёнку время привыкнуть к новому человеку, затем можно дать ему возможность поиграть с ним.

Поскольку подавляющее большинство детей в возрасте от семи месяцев до двух лет ведут себя с незнакомыми людьми одинаково, оба эти шага следует выполнять при представлении ребёнку каждого незнакомого ему человека. Сначала дайте ребёнку время хорошенько рассмотреть его, затем подводите незнакомца к ребёнку. Полезно также научить ребёнка нескольким элементарным словам и жестам, которые он мог бы употреблять как приветствие и при прощании: это позволит ему отреагировать действием на появление нового человека.

Новые черты сознания ребёнка становятся причиной и некоторых других проблем. Теперь, когда он понимает, что мать существует отдельно от него, ему незачем беспомощно ждать её появления. Он понимает, что её можно позвать, и это знание, совмещённое в сознании ребёнка со знанием других вещей даёт ему возможность играть с мамой в новые, часто утомительные для неё игры. Любимая и вечная игра в “урони игрушку” – как раз одна из них. Если раньше ребёнок забывал об игрушках, как только они выпадали из его поля зрения, и мама могла потом на досуге собрать их, теперь оказывается, что это не только забавная игра, но и что в неё можно играть снова и снова. Всё, что для этого необходимо – это игрушка, которая с шумом падает на пол и мама, готовая её поднимать.

Примерно в это же время ребёнок делает ещё одно важное открытие: он может теперь запоминать названия вещей. Он узнаёт простые слова и своё собственное имя, хотя и не может пока их произнести. После открытия, что существует мир, отдельный от него, это второй по важности интеллектуальный прорыв, который происходит в первый год жизни. Язык является валютой человеческого знания, и даже молчаливое овладение языком открывает новые возможности для обучения. Такие слова, как “мама”, “папа” и другие простые выражения, используемые при встрече и прощании, ведут к пониманию элементарного языка и выработка навыков общения.

Подтверждение того, что это действительно так, было получено в результате исследований под названием Гарвардский проект по изучению детей дошкольного возраста. Оказалось, что дети в возрасте около 1-2 лет имевшие лучшие языковые навыки, набрали и наибольшее количество очков в тестах достижений. Эти очки не столь и важны, поскольку результаты этих тестов сильно отличаются у разных детей, пока их умственные способности не стабилизируются, что происходит примерно в возрасте трёх лет. Но основы интеллекта закладываются именно в первые три года жизни человека, а, как я уже говорил раньше, лучшие результаты тестов показали именно те дети, которым было обеспечено высококачественное общение с матерями. Важным элементом его была эмоциональная отзывчивость матерей, но эти матери были также неравнодушны и к интеллектуальным потребностям своих детей. Они разговаривали с ними. Давая ребёнку какой-нибудь предмет, они называли его, если ребёнок пристально смотрел на какой-нибудь предмет, они тоже называли его. Они пользовались каждой возможностью общения с ребёнком. Этих женщин никто специально не обучал этим навыкам общения, просто каждой из них нравилось быть матерью, они радовались возможности быть с ребёнком, показывать им разные предметы, позволять им ходить по дому и исследовать всё, что его окружает. Их дети с самого раннего возраста стали активными, уважаемыми участниками семейной жизни, имеющими возможность общаться с любым членом семьи в любое время дня и ночи. Такая богатая социальная жизнь была второй чертой, отличавшей наиболее развитых детей, участвующих в проекте от их сверстников.

Одна из причин того, что эти дети почти всегда набирали наибольшее количество баллов при тестировании заключается в том, что их окружение давало им в качестве ролевой модели внимательных, готовых помочь взрослых людей. Ребёнок, естественно, хочет быть похожим на людей, которых он любит. Поэтому если он видит, что его папе или маме нравится читать, заниматься музыкой или слушать её, заниматься спортом, он сам будет стараться заинтересоваться этим. Однако есть два условия, которые необходимо соблюдать, чтобы это правило работало. Ребёнка нельзя заставлять что-то делать только потому, что это для него было бы полезно, и родители не должны притворяться, что они чем-то интересуются, чтобы заинтересовать этим ребёнка. Я хочу предложить вам несколько полезных советов, которые, возможно, помогут вам, если вы будете о них помнить:

¨ Относитесь к ребёнку с уважением. Не думайте, что то, что вы говорите в присутствии ребёнка, не имеет значения, пока ему не исполнилось два или три года. Как мы уже видели, это очень важно, и уже во время беременности. Ребёнок очень чуток, и если он чувствует, что к нему относятся без уважения, вы оба можете позже поплатиться за это.

¨ Находите радость в родительстве, радуйтесь своему ребёнку. Не старайтесь вырастить идеального ребёнка. Это может привести к тому, что в результате и вы, и ваш ребёнок будут несчастны. Несмотря на все утверждения об обратном, методики воспитания такого ребёнка не существует. Очень важно как можно больше учиться, читая книги, общаясь со специалистами и делясь опытом с друзьями. Тем не менее, в результате вы сами должны быть специалистами в тех вопросах, которые касаются вас самих и своего ребёнка. Делайте то, что, как чувствуете Вы и ваш супруг или супруга является правильным и забудьте обо всём остальном.

¨ Приучайте ребёнка к дисциплине. Слишком строгая дисциплина столь же плоха, как и её отсутствие. Дисциплинарные требования должны быть умеренными, разумными и настойчивыми. Не наказывайте ребёнка за то, что ещё вчера Вы ему разрешали. Если поведение или какой-то вид деятельности ребёнка Вы перестали контролировать, пусть они и остаются без Вашего контроля. Не бойтесь выражать свои чувства. Если малыш разозлил Вас, уверенно покажите ему, что Вы сердитесь, но не кричите на него. Следите также за тем, чтобы ваш гнев на ребёнка был справедливым. Не вымещайте на нём свои собственные разочарования.

¨ Старайтесь поддерживать интимный характер отношений с ребёнком. Мамам бывает необходимо напоминать об этом реже, чем папам, особенно папам, у которых есть сыновья. В Вашем поведении не будет ничего “немужского”, если Вы будете обнимать, укачивать и целовать своего сына.

¨ Будьте самим собой. Если Вы отказываете себе во всём, это вовсе не значит, что Вы хорошая мать или хороший отец. Ваша жизнь и Ваш брак также очень важны для ребёнка, и они не должны страдать из-за того, что у вас появился ребёнок. Более того, родительство будет для вас более лёгким, если Вы будете вести наполненную жизнь, если Вы будете чувствовать себя удовлетворённым. В противном случае у Вас может появиться соблазн замещения собственной жизни жизнью ребёнка, а я не знаю более верного пути к катастрофе, чем этот.


Свежие комментарии