Архив рубрики «Один из законов Мэрфи»

М. Булгаков

Врач Михаил Фомин, о котором уже упоминалось в книге, часто говорил: «Когда человек перестает что-либо делать сам, он начинает писать книги о том, как и что следует делать другим».

Есть у нас одна знакомая. Она, когда создавалась ассоциация под эгидой водных родов, на общем собрании все приговаривала: «А я, я буду координатором! Потому что я знаю, какой женщине как лучше рожать, какая кому нужна акушерка, кому вообще что нужно! Я все-все знаю!»

Так вот, если у вас создалось впечатление, что мы решили в этой книге научить вас быть здоровыми и счастливыми, вы ошибаетесь. Значит, мы что-то не так вам рассказали.

Ни один великий гуру (а мы — тем более) не мо­жет научить другого, как стать великим гуру. Он мо­жет только рассказать о том, что делает сам, и предло­жить ученику пойти по этой дороге. Еще он может своим примером научить идущего не бояться пути, по которому они идут. Так Вася Разенков, который в два года свободно проплывал по сорок километров, вовсе не учил никого плавать — он просто учил не бояться воды, общения с водой.

Да, на протяжении книги мы часто говорили вам:

«Делайте так!» Но мы подразумевали, что у любого разумного творческого человека совет «делай так» очень быстро на определенном этапе перерастет в принцип «делай сам!» И вы, приняв все наши советы лишь за основу, будете совершенно самостоятельно придумы­вать, искать, пробовать, творить.

И так хочется верить, что мы с вами друг в друге не ошиблись!

Ведь любой — самый полезный совет — принеся пользу тысяче человек, тысяче первому может нанести вред, если он последует ему вслепую.

Возможно, мы допустили и еще одну ошибку. На протяжении всей книги мы учили вас, как правильно обращаться с малышом. А ведь большинство родите­лей и так с первого дня жизни ребенка считают, что они-то знают, хочет ли он сейчас есть, пить, спать. Что для него лучше сделать, а чего не делать. Как ему следует жить. И в результате мы сами всеми силами не даем своему ребенку возможности вырасти и жить сво­бодно и независимо. И он вырастает несвободным, не­сет эту несвободу по жизни и удивляется: «Почему я так несчастен?» А несчастен он потому, что неудовле­творен, причем неудовлетворен глубинно, на всех уров­нях, своей жизнью. Он не делает того, что ему хочется, нужно, суждено сделать. Он, собравшись что-то сде­лать, в первую очередь думает: «А как на это посмотрят мои мама и папа, близкие и не очень близкие люди?..» И, если он сочтет, что их оценка его действий может оказаться негативной, он предпочтет отказаться от за­думанного. А ему нужно было это сделать!

Лиля:

Наша самоуверенность порой доходит до смешного. Однажды мы с сыном ехали в Москву. С нами в купе путе­шествовала дама с маленьким сыном. Она упорно уклады­вала его спать, хотя и не поздно было. «Не хочу спать!» — протестовал бедный ребенок и судя по всему действитель­но совершенно не хотел ложиться. «Хочешь! — отвечала ему дама. — Мама всегда лучше знает, чего ты хочешь». Мой сын долго думал, а потом тихонько спросил меня: «Мам, а откуда она-то все знает, чего именно он хочет?» Действительно, откуда? Сами выросшие в несвободе, мы старательно приучаем к ней наших детей. Чудесный писа­тель Григорий Остер, написавший знаменитые «Вредные советы для детей», объяснил мне название своей книги так: «Мне всю жизнь давали полезные советы. Я им следовал. И в результате получалась совершеннейшая чушь. И од­нажды я подумал: если от полезных советов получается только вред, то, может, как раз от вредных будет польза? Попробовал. Так оно и вышло».

Наши дети настолько задавлены нашим знанием о том, как они должны жить, что, по-моему, воспринимают уже только опосредованную педагогику — через юмор, через гротеск, через отрицание. Я могу раз пятнадцать сказать своему отпрыску, чтобы он вымыл руки, и результат будет нулевой. Метод «заезженной пластинки», столь любимый психологами, на детей совершенно не действует — они прекрасно умеют просто не слышать того, что им неинте­ресно. Но стоит мне процитировать остеровское знамени­тое: «Никогда не мойте руки, шею, уши и лицо! Это глупое занятье не приводит ни к чему…», как сын тут же пулей несется в ванную и возвращается оттуда умытым.

Это касается и наших рассуждении об отношениях в семье, между мужем и женой. Дело в том, что ни один человек не видит, не воспринимает мир точно так же, как другой. У каждого — свой отдельный, особен­ный, личный мир. И там, где в моем мире растет, ска­жем, береза, у вас, быть может, сосна. Если вы попро­сите меня о помощи, и я крикну: «Держись вон за ту березу», что будет?.. У вас ведь моей березы нет. Я могу только крикнуть: «Держись!» Как и за что дер­жаться, решать вам. Это ваш мир. Именно поэтому все советы в книге — не догма, а лишь повод задуматься. Как подкрутки в динамической гимнастике — помните? — мы только задаем направление движения и ни в коем случае не используем силовых приемов.

И все-таки, все-таки мы ведь пытались что-то дока­зать, а что-то оспорить, мы давали советы, а значит, надеялись, что вы будете хоть немного им следовать…

Значит, поступали, как те неразумные родители, которые лучше знают, что и кому нужно. Так ли это? И да и нет. Да — потому что все-таки взяли на себя смелость какие-то советы давать. А нет — потому что ничего нового мы вам в сущности не открыли. Все, о чем мы с вами рассуждали, давным-давно было извест­но, просто забылось, ушло по разным причинам из на­шей жизни. Более того, все, что мы вам советовали, — Естественно.

Лиля:

Я часто называю своего сына «детеныш». Это очень ласковое слово; мне так и видится олененок Бэмби, гуляю­щий бок о бок со своей мамой на солнечных полянах, в чу­десных лесах. Нет ничего естественнее и драгоценнее этой глубинной связи между мамой и ребенком, малышом, де­тенышем. Ребенок всегда находится в ауре матери, эта связь неразрывна. Но это вовсе не значит, что я знаю луч­ше него, кто он и зачем пришел на эту землю. У каждого человека — малыша и взрослого — своя задача, свой путь. Он появился в нашем доме, и мы должны вместе искать тот путь, на котором малыш сможет раскрыться наиболее полно, сумеет реализовать себя. Вместе, но не за него; мы можем только помочь.

Как часто приходится слышать от женщин: «Я все отдала ему, а он…» А не надо «все отдавать». Нужно просто дружить с ребенком. Обязательно нужно со­хранить себя как личность, не дать повседневности убить в себе желание искать и творить. Наш ребенок, увидев, почувствовав в нас личность, будет любить и уважать нас во сто крат больше, нежели в том случае, если мы окажемся рядом с ним беспощадными менторами или служанками, принесшими себя ему в жерт­ву. Рядом с личностью вырастают личности, рядом с рабами — рабы. Так уж заведено.

Сознательное родительство и беременность, друж­ба с малышом до и во время его появления на свет, «мягкие роды» чаще всего ставят родителей перед не­обходимостью творчески растить малыша и в дальнейшем. Если во время беременности мама и малыш на­учились слышать, понимать друг друга без слов, если

Они вместе ходили в походы смотреть осенние Саяны, и пели песни, и обменивались волнами любви и нежности, родившееся взаимопонимание разорвать будет сложно. В таких семьях ребенок вряд ли станет обузой или же долгом, скорее всего, он будет другом, вашей частью, продолжением, надеждой и утешением в труд­ные дни.

Лиля:

Совсем недавно у меня умер очень близкий человек. И самую большую, неоценимую помощь и поддержку в эти страшные дни я неожиданно получила от своего сына, де­сятилетнего ребенка. Он не только сумел понять и почув­ствовать, как это серьезно, он знал, как мне помочь. Там, где оказались бессильны друзья и родные, он находил един­ственно нужные слова, он не уставал общаться со мной и именно он защитил меня от отчаянья. В эти дни я поняла:

Дети не бывают маленькими и несмышлеными. Они все понимают и все знают. А неразумны и малы они ровно настолько, насколько мы видим в них маленьких и неразум­ных. Да, они требуют от нас много сил. Но все это окупается сторицей. Причем, окупается гораздо скорее, чем мы пред­полагаем.

Они — наша опора и защита. И вовсе не потом, когда вырастут, уже сейчас, как бы малы они ни были!

Уже сейчас, а может, даже и раньше — в тот миг, когда вы только подумали, что скоро в ваш дом придет новый человек, ваш малыш…

Один из законов Мэрфи

Для многих из нас первый ребенок — источник всех и всяческих страхов. Может быть, потому, что мы не знаем, как он может или должен расти-разви­ваться. Нас этому, как и всему остальному, никто не учил.

И все-таки самый точный ^диагноз» своему ребен­ку всегда можем поставить мы сами. Ведь день за днем мы общаемся с ним, наблюдаем, замечаем любую ме­лочь в его поведении.

Лиля:

Моему трехмесячному сыну врачи поставили диагноз "энцефалопатия", ссылаясь на один из известных симпто­мов: гипертонус мышц ног. Малышу были прописаны уко­лы — 30 штук, по три в день.

Первые сомнения у меня возникли, когда я прочитала в аннотации к прописанному лекарству слова о возможных побочных эффектах его действия. Они были лаконичны:

"При применении возможны: обмороки, судорожные состо­яния, тошнота, рвота, кома". Я не шучу.

К счастью для всех нас, именно в этот день из какой-то очередной долгой поездки вернулся Игорь Борисович Чарковский. Выслушав мой достаточно бессвязный рассказ, он, даже не взглянув на название лекарства, отправил его в мусорное ведро. Взял моего Вовку, "покрутил", вниматель­на заглянув ему в глаза —

— Держи, — сказал, передавая мне на руки сына. — Нет у него никакой энцефалопатии. И никогда не было.

—А гипертонус?..

— Гипертонус есть. Так он и должен быть — ты же его холодной водой обливаешь, а у «обливашек» гипертонус снимается недели на две позже, чем у «обычных».

—Но врач говорит.,.

— Да при чем тут врач! — рассердился на мою непо­нятливость Чарковский. — Кто ребенку мать — ты или врач? Кто его родил? Кто вырастил? Если врач тебе скажет, что Вовка дебил, ты поверишь?

— Но я же вижу, что он не дебил! — возмутилась я.

— И все остальное ты тоже прекрасно видишь и зна­ешь. Ведь правда? Ну посмотри на него внимательно! Ведь это —твой сын!

С тех пор, прежде чем давать ребенку лекарство — лю­бое! — я стараюсь узнать мнение хотя бы нескольких спе­циалистов. А вообще-то стараюсь и вовсе не давать ника­ких лекарств. По опыту знаю: чаще всего достаточно об­лить простывшего малыша несколько раз холодной водой, и болезнь как рукой снимет. И сам Володька, чуть почувст­вовав недомогание, просит: "Мама, облей водичкой!"

Но об этом мы расскажем в главе о закаливании. А сейчас, наверное, пришла пора поговорить об одном из очень важных моментов в практике сознательного родительства: о том, когда, как устанавливается контакт между вами и вашим только что появившимся на свет малышом. От момента первого контакта во многом за­висит вся ваша последующая совместная жизнь. И, наверное, надо все-таки знать какие-то основные правила общения с ребенком. А остальное вам подскажет интуиция. Что-то придет со временем, с опытом.

По появившееся в момент рождения (лучше гораз­до раньше) интуитивное понимание между вами и ма­лышом всю жизнь, наверное, будет главным в ваших взаимоотношениях, их основой.

Начать хотелось бы с простого — как всегда с ис­тории.

Историческая справка. На Руси испокон веку новорожденного старались не показывать посто­ронним людям. Считалось, чем меньше чужих глаз видит мамочку и малыша в первое время после его рождения, тем больше шансов ребеночка вырастить здоровым и крепким.

Даже в церковь мама с ребеночком могли прийти не раньше чем на 41-й день после его появления на свет — такими незащищенными были они оба. И к хозяйству, и к приготовлению пищи женщину целый месяц не допускали. И это было мудро. Первый месяц должен быть посвящен ребенку. Женщина должна быть сосредоточена на нем полностью, это — время нала­живания контакта между мамой и малышом-

В это же время происходит становление лактации. Если женщина проводит эти дни в спокойной любов­ной атмосфере, с молоком у нее впоследствии проблем не будет.

Первый день после рождения. Этот день в жизни мамы и малыша настолько важен, что о нем стоит по­говорить отдельно.

Как только малыш родился, необходимо сделать две несложные гигиенические процедуры.

Первое: глубоким поцелуем в носик и ротик вы легко очистите от слизи дыхательные пути малыша. И вовсе не нужно применять для этого грубые катеторы или другие механические приспособления, как это делают в больницах!

Второе: когда пуповина перестала пульсировать, ее нужно перерезать и перевязать. Это тоже совсем не сложно и не страшно.

Один из законов Мэрфи

Вы увидите: пуповина очень четко делится на две части. Первая часть идет от животика малыша, она пошире. Другая как бы продолжает первую, и струк­тура ее совершенно иная.

Первую часть пуповины мы не трогаем. Нужно от­ступить по второй ее части приблизительно полтора сантиметра (можно и больше, это не играет никакой роли, так как все равно через несколько дней отсохнет и отвалится) и перетянуть в этом месте шелковой про­спиртованной питью (продается в аптеке). Завяжите нить крепко на узелки (на два, на три, как вам захо­чется) и на месте перевязки обрежьте пуповину проспиртованными ножницами. Возьмите салфетку, на­мочите ее облепиховым маслом или бальзамом Шостаковского (припасены заранее) и наденьте на отросто­чек у живота малыша (на первую часть пуповины). Теперь возьмите бинт и сделайте малышу что-то типа «набрюшничка» — несколько раз оберните бинтом его животик и закрепите повязку. Смоченную салфетку вы будете менять малышу после каждого купания.

Перерезание пуповины — действие важное. Можно сказать, это — честь. Такая честь может быть оказана маме или папе. Или кому-то третьему, если мама и папа примут такое решение. Перерезание пуповины — точка в процессе родов. Великое свершилось. Теперь ваш ребенок полностью отделен от матери и окончательно вступил в самостоятельную жизнь.

Пас часто спрашивают, как соблюсти стерильносгь во время перерезания и перевязки пуповины — Вы, наверное, уже и сами догадываетесь, что мы отвечаем?..

Юля:

Когда я впервые увидела, как малыши рождаются в море, как все операции над ними совершаются на песча­ной косе у прибоя (разумеется, на пеленке, а не прямо на песке), я лично перестала бояться таких моментов. Сде­лайте ровно столько в плане стерильности, чтобы ваша душа была спокойна, и все будет хорошо.

Мы надеемся, что вы понимаете нас правильно и не станете перевязывать пуповину грязными руками, используя обычные нитки из швейной машинки. Мы ведь — о другом, правда?

Первые часы первого дня маме и малышу жела­тельно провести очень тихо и спокойно, рядом с близкими. Хорошо, если вокруг будет полутьма и ти­шина. Мы уже говорили о том, что в момент рождения на малыша обрушиваются чудовищные световой и зву­ковой удары. Поэтому желательно, чтобы и в самый момент его появления на свет не горел слишком яркий свет и не грохотала музыка.

Действительно, чуть раньше мы сами говорили и о том, что каждая женщина рожает в той обстановке, которая ей кажется наиболее приемлемой, а каждый малыш приходит так, как ему задано, но… Чаще все­го, на последнем этапе родов любой женщине инстинк­тивно хочется тишины, полутьмы, какого-то замкнуто­го пространства вокруг нес. Исключения достаточно редки.

В такой атмосфере лучше провести и первые часы с малышом, чтобы помочь ему освоиться в новом мире. Ведь не зря дети так часто рождаются ночью или на рассвете — когда темно и тихо.

Пусть папа пойдет на кухню и заварит жене чай:

Крапива, петрушка, мед. Такой чай придаст ей сил, согреет. Травы нужно класть щепоть на стакан. Вообще издавна на Руси мера всех трав — щепоть того, кто их заваривает. Наверное, стоит чуть подробнее рассказать о травах вообще, раз уж пришлось к слову, ведь Каждый из нас рано или поздно приходит к травам.

Неоднократно замечено: трава, купленная в аптеке не помогает. Та же самая трава, взятая у бабушки, — работает безотказно. (Не говоря уж о травах, которые вы собрали сами!) Почему? Одна и та же трава. Да и что в них особенного, в травах? А особенное в травах — все.

И самое важное — наполнение, посыл, который. в них закладывает тот, кто собирает (досыл — тот, кто доваривает, но без первого второе малодейственно). Тот, кто вступает в контакт с травами, обязательно должен обращаться к ним, к их душам с просьбой о помощи. И верить, что эта помощь придет. Собирая травы, опытные знахари не берут все подряд — они рукой, сердцем, внутренним взглядом видят, чувству­ют, какая именно трава им нужна. Стоит опустить руку, подождать, и рука сама найдет нужную травку. Потом следует спросить у травы разрешения сорвать ее, и услышать ответ. Поэтому рука одну травку сорвет, от другой откажется, над третьей замрет, задумавшись, подождет знака… Когда новоиспеченные заготовители приносят домой собранную траву мешками и корневи­щами — это просто смешно.

Ты ищешь свою траву. Ты зовешь ее сердцем. Она должна откликнуться тебе.

Пример совсем простой: вы пришли на рынок, чтобы купить зелени. И мало кто знает, что ему нужна не просто, скажем, петрушка. Ему нужна его пет­рушка. Надо сказать: «Ищу траву для себя!» Или:

«Ищу траву для жены!» (Тогда нужно «увидеть» свою жену, настроиться именно на нее.) И искать. Походить, посмотреть. У одного продавца захочется купить, у другого — нет. Одна травка так и манит к себе, другая (еще красивее, сочнее первой) оставляет вас равнодушными. Почему? Возможно, первая выросла в тихом и тенистом уголке сада — и именно такая энергетика вам сейчас необходима; а вторая —

На солнечном возвышенном участке — и поэтому не подходит вам. Возможно, за первой ухаживал, рас­тил ее мужчина, а вам как раз не хватает мужской энергии. Или — наоборот, женской — тогда вас по­зовет та петрушка, которую вырастили женские руки. Есть и другие секреты. Их много. В любом случае, ваша трава сама позовет вас, стоит только вниматель­но прислушаться. Она — ваша. Поэтому и мера всех трав — щепоть, своя рука, которая вас знает, все чувствует. Если же, и заваривая травку, вы обрати­тесь к ее душе, поговорите с ней, договоритесь о помощи — дело сделано!

Что ж, папа сделал вам чай, вы попили его, обрели силы. Лежите с малышом, он — рядом с вами или, если вы еще не наобнимались, у вас на животе.

Может быть, он уже снова проголодался?

Первые три дня после родов, как вы, наверное, зна­ете, непосредственно молока у вас не будет. Будет молозиво — ценнейший продукт. Молозива вполне до­статочно для малыша; оно настолько насыщенно всякими полезными составляющими, что никакого молока ему не нужно. Но держать малыша у груди надо не только пока он сосет — до тех пор, пока он сам не захочет от нее полностью оторваться. До этого пусть находится рядом, теребит грудь ручками, пока не «от­падет» сам, полностью.

Это, кстати, вообще основной принцип грудного вскармливания. Все манипуляции ребенка у груди — сигнал через центральную нервную систему матери о том, что в следующий раз пищи потребуется чуть боль­ше… Ну, как заказ в столовой дома отдыха на следую­щий день. Малыш уже поел, он сыт, но то, сколько он будет просто возиться у груди, каким-то образом сооб­щает вашему организму, насколько больше пищи ему потребуется к следующему кормлению.

Если же кормить ребенка строго по часам, то молоко не будет вырабатываться в достаточном количестве, так как нужный сигнал не дан.

Вообще молоко приходит ступенями. У первородя­щих женщин конец первого месяца лактации и начало второго — кризисное время. В этот период малышу может чуть-чуть молока не хватать. Не настолько, что­бы это отразилось на его самочувствии и, тем более, здоровье или развитии; самую капельку. Но многие женщины, не зная о том, что кризис этот — явление закономерное и временное, пугаются. Поэтому мамочкам, подверженным всяческим страхам, наверное, луч­ше сцеживать молоко. Тем же, у кого страхов нет (а бояться нечего — кризисные дни быстро пройдут и молока будет достаточно), сцеживание ни к чему. Важно пройти кризис без страха и сомнений. Что можно по­рекомендовать в эти дни?

Тмин. Он сейчас есть во многих магазинах. При­готавливается он так: берется щепоть (опять же по мере души) и помещается в глиняный сосуд (можно и в кастрюльку с толстым дном, но что-нибудь глиняное гораздо лучше). Заливается сметаной. Ставится в ду­ховку на маленький огонь и томится, как молоко, когда его вытапливают. Есть такую смесь ложкой, сколько душа попросит.

Можно пить настой Укропа.

ВНИМАНИЕ! Укроп можно употреблять в виде настоя не больше, чем 1—2 дня подряд! В больших дозах это принесет вред вам и малышу. Через месяц можно повторить.

Если молоко у вас пропало или начинает умень­шаться (или же вы просто беспокоитесь по поводу его нехватки), хорошо бы вам пойти к психологу. Дело в том, что в большинстве случаев, когда мама не может выкормить собственное дитя, причины глубоко спрятаны в подсознании. Так далеко, что сами вы не толь­ко не справитесь с ними, но даже и не отыщите. Иногда это страх испортить фигуру и перестать нравиться мужу. Или усталость, с которой вы на уровне созна­ния еще справляетесь, но подсознание уже дает сигнал тревоги, и защитные силы вашей психики пытаются вас освободить от «неблагожелательных» нагрузок — как на корабле во время аварии: все лишнее — за борт! Таким образом подсознание заботится о том, чтобы вы с самым необходимым остались на плаву.

Может быть, «вылезло» то негативное отношение к кормлению, которое вам привили в роддоме. Ведь там к этому процессу нельзя относиться объективно. Покормили — сцеживаемся, причем ажиотажно сцеживаемся, истерично, часами. Потом сравниваем: у кого на двадцать капель больше. Массовое сумасшествие. Толь­ко уснул, снова: кормим — сцеживаемся, кормим — сце­живаемся… И этот стереотип вы приносите домой. Рано или поздно он сработает, возникнет протест: не хочу больше!!! Не могу!!! Устала… Это не значит, что вы не любите вашего малыша и не желаете ему добра. Это значит, пришла пора найти и устранить негатив. Тогда можно кормить ребенка дальше, молоко обязательно будет в нужном количестве.

Лиля:

Нам в роддоме говорили четко и ясно: «Не будешь регулярно сцеживаться до последней капли, молоко про­падет!» Я все думала: а как же моя бабушка Настя? Не­ужели она в деревне, в поле, на сенокосе, в страду, шесть раз в сутки садилась и сцеживала молоко по часу? По­том как-то спросила ее. Она очень смеялась. Видимо, представила, как бы она действительно это делала… И никаких маститов!

Но лично я «притащила» роддомовский стереотип Домой и молоко сцеживала. И маститы у меня, увы, были.

Так что по собственному опыту могу сказать, что при мас­титах помогает.

• Можно смешать обычную пшеничную муку с медом сделать небольшую лепешку, приложить к больной железе и прикрепить лейкопластырем.

• Можно прикрепить на больное место лист свежей ка­пусты.

• Помогает и свежий, только что сделанный вами тво­рог — еще теплый.

И разумеется, коли уж дело дошло до мастита, расцеживаться в этот момент обязательно. Это больно, тяжело, но если этого не сделать, будет намного хуже.

Что еще мы делаем вместе с нашим малышом в первый день? Вполне можем его искупать. Температу­ра воды — 32—36 градусов. Можно ее не измерять градусником, просто ориентируйтесь на себя, на то, чтобы вам лично было бы комфортно; малыш еще живет вашими ощущениями, и то, что приятно вам, наверня­ка будет приятно и ему тоже.

В ванну можно добавить немного марганцовки. (Цвет воды — светло-розовый. Только ни в коем слу­чае не сыпьте кристаллы прямо в ванночку. Сперва растворите марганцовку в банке с водой и уже этот раствор добавляйте в воду для купания.) Можно вы­лить в ванночку заварочный чайник настоя ромашки. Но все это, как вы уже поняли, не обязательно.

ВНИМАНИЕ! В ванной ваш малыш сейчас может находиться только вместе с вами, иначе у него может возникнуть стресс на воду.

Вы вполне можете его покормить в воде, а если он уснет, наберитесь терпения и посидите с ним, спящим, в ванной — вам обоим это пойдет на пользу.

Вынув малыша, аккуратно промокните его. Ни в коем случае не вытирайте как взрослого, не трите ему головку. Смазку, с которой он родился, не снимайте — она питает малыша и защищает его. Ну и, конечно, после купания надо сменить салфетку на пуповине, обновить повязку. .

Если есть возможность, пусть малыш спит рядом с вами, в крайнем случае — около вас в отдельной кроватке (если вы боитесь во сне потревожить его, как говорили в деревнях, «заспать ребеночка»). Вообще постарайтесь не оставлять его одного ни на минуту. И не только в самый первый день, но, по крайней мере, и в первую неделю тоже.

Первая неделя, как и первый день, вся обращена внутрь семьи. Это — время постепенного привыкания к новой жизни. Никаких занятий в этот период (ни гимнастики, ни водного тренинга) мы проводить не рекомендуем. Бывают, конечно, исключения — у мамы и папы просто «руки чешутся» заняться с малышом упражнениями и плаванием. Если это желание, ну про­сто сильнее вас, приступайте! Вы ведь будете очень осторожны, правда? И не забудьте, что все занятия с ребенком нужно проводить очень мягко, без тени насилия, только на положительных эмоциях.

В первую неделю мы продолжаем купаться, причем столько, сколько душа требует, до тех пор, пока нам в воде комфортно и приятно.

Если в первый-второй день ваш малыш ел не слиш­ком охотно, ничего страшного. Некоторые дети первые два дня просто отдыхают и едят немного. Но с третьего дня он уже должен кушать хорошо и набираться сил. Если аппетит у него так и не появился, это тревожный сигнал, и вам лучше обратиться к врачу.

Для ребенка молоко мамы — не только еда, корм­ление — это еще и общение, успокоение, единение с мамочкой, знак поощрения и одобрения с ее стороны. Материнское молоко поддерживает и укрепляет иммунную систему ребенка. Многие удивляются нашим мамочкам: ну зачем, скажите, они кормят детей гру­дью до года и дольше? В год ребенок и так получает все необходимое с пищей — каши, фрукты, овощи, соки, хлеб… Да, ребенок должен получать все необхо­димые для здоровья витамины и вещества и — мате­ринское молоко! Пусть 10—15 грамм, но они должны перепадать ему.

Один из законов Мэрфи

Приятного аппетита!

Дело в том, что материнское молоко — продукт сугубо индивидуального пользования, оно делается «под ребенка», с учетом всех-всех его особенностей и отли­чий. Поэтому вопрос о донорском молоке нам пред­ставляется весьма и весьма спорным. Неведомым об­разом влияет на малыша чужое молоко, рассчитанное на другую индивидуальность. И уж если вы вынужде­ны пользоваться им, постарайтесь по крайней мере уз­нать побольше о человеке, чьим молоком вы будете выкармливать вашего малыша. В таких случаях уж лучше, быть может, пользоваться козьим молоком (но не коровьим).

Сколько кормить? Предлагайте малышу поесть примерно каждые два часа. Иногда он может пососать чуть больше, иногда — поменьше, а порой и вовсе от­кажется. У нас с вами ведь тоже аппетит не всегда одинаковый, правда? Если ребенок улыбается, хочет играть, хорошо спит, значит он сыт. Голодный ребе­нок обязательно будет плакать, привлекая к своей про­блеме ваше внимание.

Мы совершенно уверены, что не может выкормить собственное дитя только женщина, у которой ампутирована грудь. Все остальные сложности — из области подсознательного, и вы вполне можете с ними справиться — если не самостоятельно, то при помощи спе­циалиста-психолога.

Лиля:

В роддомах нам прививают мысль, что кормить соб­ственного ребенка — тяжелая работа. Мы с этой мыс­лью приходим домой, с ней живем, и это действительно становится для нас тяжкой обязанностью: недостаток сна, монотонность, оторванность от привычной жизни — ска­зывается все. Помню: ночь, окна уже почти нигде в до­мах не горят, кругом снег, а я все сцеживаю молоко. Все спят и мне спать хочется до чертиков. Завтра они (все) проснутся, куда-то пойдут, будут разговаривать, смеять­ся, общаться, а я так и буду сцеживать молоко, кормить, сцеживать, кормить, сцеживать… Села я тогда на кухне и заплакала. Такое ощущение, что теперь так будет всю жизнь — все нормальные люди отдельно, а я — отдель­но. От них и от жизни.

Все это — нормальные последствия роддома. Кро­ме того, женщины после родов часто впадают в депрессию; у кого-то она проходит практически незаметно, кому-то доставляет немало неприятных минут. Чем тяжелее и безрадостнее были роды, тем более тяжелой и затяжной будет эта депрессия. Ведь мы обычно чер­паем силы не столько в надеждах на будущее (кто зна­ет, что там нас ждет?), сколько в воспоминаниях, в осознании того, что у нас в данный момент времени уже приобретено, накоплено хорошего в жизни.

Юля:

У меня по-другому получилось. Первые роды были слож­ными, и ребенка мне приносить кормить не хотели — он был таким слабеньким, что якобы его никуда носить было нельзя (хотя палата малышей находилась ровно напротив нашей, три шага надо было пройти). Но я долго уговарива­ла врача все-таки пускать меня к нему кормить. Как ни странно, мне это разрешили. И когда я его в первый раз покормила… Роды-то были страшные, я даже не очень по­няла, что произошло. А вот тут, взяв его на руки, увидев, как он чмокает, сосет, смотрит на меня; только тут я осоз­нала — вот он, мой сын! И такое это было счастье, что я, выйдя из палаты, просто прислонилась к стеночке в кори­доре, чтобы не улететь в какие-нибудь заоблачные выси. Нет, правда, физическое ощущение неимоверного счастья. Мимо доктор шел.

— Что с вами, — говорит, — вам плохо, да?

— Нет, доктор, мне хорошо! — говорю.

— Так что все-таки с вами такое?

Я покормила своего ребенка!

Он посмотрел на меня, как на ненормальную, плечами пожал и ушел. А я еще постояла у стеночки немножко.

И домой пришла именно с этим ощущением огромного счастья, оно у меня потом и ассоциировалось с кормлени­ем. Повезло. Это состояние и потом меня не оставило. У его кроватки я — только не смейтесь! — думала о Судьбах Мира. Как раз 1986 год был, какое-то потепление намеча­лось уже. И я, баюкая его, всерьез собиралась писать пись­ма Рейгану и Горбачеву. Потому что я тогда так много понимала об этом мире и обо всех людях, что мне казалось, я запросто могу объяснить им обоим, как сделать, чтобы все было хорошо, чтобы все-все были счастливы. Я-то знала, что для этого нужно просто полюбить друг друга — так, как мы любим своих детей. Ради этих самых детей. Очень мне хотелось это объяснить людям.

Так что кормление — акт высокодуховный. Он может раскрыть такую любовь, понимание, желание добра, и с этим ты будешь жить, и малышу это, конечно, будет пере­даваться.

Надо расслабиться, не делать самой из кормления проблемы и тяжкой работы, не создавать вокруг него истерики и напряжения. Вообще в воспитании малы­ша — физическом и духовном — наверное очень важно, что вы сами от этого процесса испытываете: удоволь­ствие или тяжелую усталость. Если удовольствия нет, подумайте спокойно, что вы делаете неправильно. Удо­вольствие должно быть! Даже и не удовольствие — наслаждение. Обязательно. Может, вы сами заматываете себя настолько, что уже неспособны его ощутить? Если так, то, возможно, что-то из повседневных дел можно исключить из распорядка дня? Так ли нужно все то, чем вы занимаетесь? Велика ли малышу польза от вас — замотанной и раздраженной!

Послушайте рассказ одной молодой мамы:

Прихожу я из роддома, по самую макушку снабженная сведениями о том, как кормить, когда кормить, по сколько кормить; как пеленать, сколько раз пеленать, во что пеле­нать; как стирать то, во что пеленаешь, чем стирать, в чем стирать; как это гладить, по какой стороне, сколько раз; куда выглаженное сложить, по сколько в стопку, какой стороной вверх; как брать, за какой край, как складочки разглажи­вать, как… И так далее. Дальше было так: в первый же день У меня кончились абсолютно все пеленки. Одни замочены, Другие кипятятся, третьи полощутся, четвертые еще сохнут, пятые не выглажены… ребенок голый. Я мечусь по дому, завернув его в какое-то старое махровое полотенце, и пы­таюсь одновременно стирать и гладить. Ребенок орет (го­лодный, наверное, но мне не до того), собака истерично лает, я от полного бессилия и паники реву. Тут приходит старая такая патронажная медсестра. Увидела наш дым коромыслом и как рявкнет: «А ну, пре-кра-тить!!!» Машину стиральную выключила, утюг выключила, газ под бачком выключила, ребенка — мне к груди… Через час мы с ней чаек пили, и она мне рассказывала, что такая вот послеро­довая истерика — дело обычное. Меньше надо слушать, чего в роддоме говорят, а больше думать: что делаю и за­чем делаю?

До сих пор помню ее фразу: «Мы же не в армии, девоч­ка! Думать-то надо».

Раз разговор зашел о пеленках… Так вот, не нуж­ны они ребенку! Совсем. Пеленание придумали только для того, чтобы у мамы была возможность заниматься побольше своими делами, а не ребенком. Связал… извините, спеленал и — занимайся, он уже никуда не денется. Мало того что пеленание мешает нормальному развитию малыша, оно еще и частично лишает его общения с мамой, которое ему необходимее всего ос­тального в этой жизни.

Есть такое понятие «психомоторное развитие ре­бенка грудного возраста», то есть развитие психики и движений связано в одном слове, они неразрывны. Чем выше двигательная активность малыша, тем выше его психическое, умственное развитие. А мы спеленываем его, лишая возможности активно двигаться. Он про­студится? Да ничего подобного! Он, скорее всего, про­студится и будет простужаться потом постоянно, если вы будете кутать его, не давать установиться нормаль­ной терморегуляции.

Один из законов Мэрфи

Не удивляйтесь и не беспокойтесь. Он чувствует себя вполне комфортно.

Кроме наставлений о пользе пеленания и перепеленывания и исключительной важности процесса сцеживания молока, в родильных домах любят давать еще и такой совет: поменьше берите ребенка на руки. При­учите — не отучите, замучаетесь сами и замучаете его. Кто знает, может быть, кого-то кому-то и удавалось любовью замучить, но мы в нашей практике такого не встречали. Известный психолог А. А. Щеголев с уве­ренностью говорит о том, что, если ребенка помногу носить на руках в первые семь месяцев его жизни, он становится стрессоустойчивым. Он настолько проникается за это время ощущениями любви, покоя, защи­щенности на руках у мамы, у папы, что в дальнейшем его нервная система свободно справляется с любыми нагрузками. И мы склонны думать, что это так.

Один из законов Мэрфи Один из законов Мэрфи

Эта поза, когда вы к пей чуточку привык­ните, окажется очень удобной для вас обоих

Кроме того, таская вашего малыша повсюду за со­бой, вы даете ему прекрасную возможность рано по­знавать мир, участвовать в семейной жизни. Что он видит, лежа в кроватке? Десять, максимум двадцать привычных предметов, потолок, стены. Уж не говоря о том, что за прутьями этой кроватки он чувствует себя отделенным, оторванным от вас и от жизни. Не говоря и о том, что в первые месяцы он видит мир чаще всего из горизонтального положения, а на руках у вас он — «вертикальносмотрящий», такой же, как и вы. Да, по­долгу держать малыша на руках гораздо хлопотнее, да и физически это не слишком легко. Но зато каждую минуту, проведенную таким образом, он познает мир, развивается, учится, растет активно.

А чтобы не затекали руки и было удобнее вам и ему, попробуйте носить малыша, как показано на рисунке.

Эта поза безопасна, так как на позвоночник ребенка не ложится слишком большая нагрузка (чего боятся все врачи, запрещая раньше времени сажать малышей);

Малыш находится как бы в подвешенном состоянии.

Эта поза — еще и тренировка для малыша. Она тренирует мышцы ручек и ножек, спины, растяжку.

Что еще? Продолжаем купаться, кушать и спать в ванной. Но мама ни в коем случае не должна терять контроль за ребенком во время их пребывания в воде. Малыш пока спит на спинке, а эта поза (с учетом того, что над водой находится только личико малыша) не совсем безопасна — он может захлебнуться. В дальнейшем, когда просто пребывание в воде перерастет в водный тренинг, такая поза — на спинке — будет прак­тически исключена из упражнений.

На первой неделе жизни специальный массаж ребен­ку ни к чему. Достаточно периодически поглаживать его ручки, ножки, спинку (в любом направлении) и живо­тик (по часовой стрелке).

На второй неделе жизни можно потихоньку при­ступать с малышом к более активным физическим и водным упражнениям. Вот тут будет необходим более глубокий массаж перед каждым занятием. Приемы та­кого массажа вы найдете в любом медицинском спра­вочнике. Поскольку массаж этот не лечебный, а просто согревающий, то никаких премудростей в нем нет — растирание ручек, ножек, спинки и животика становится более активным: так разогревают мышцы спорт смена перед занятиями.

Итак, на второй неделе жизни мы приступаем к занятиям с малышом динамической гимнастикой. (Упражнения динамической гимнастики и водные упражнения новорожденными не входят в практику официальной медицины и признаются не всеми педиатрами. Перед тем как начинать занятия, рекомендуем получить совет специалиста. Не рискуйте понапрасну. (При ред.)) Для тех, кто впоследствии будет заниматься с ребенком физическими упражнениями более серьезно и углубление динамическую гимнастику постепенно заменит беби-йога.

В первые дни и недели жизни малыша физические на­грузки динамической гимнастики невелики. Для начала она будет состоять из двух групп упражнений.

Первая группа — висы

Упражнение 1

Вы берете малыша за две ручки, как это показано на рисунке. Когда он немного повисит и освоится с новым для него положением тела, начинайте его поти­хоньку раскачивать влево-вправо и вперед-назад. Для начала упражнение достаточно повторить в течение 5 — 10 секунд, в дальнейшем время будет увеличиваться.

Упражнение 2

Все то же самое, но вы держите малыша только за одну ручку. Сперва за левую. Затем за правую. Или наоборот.

Упражнение 3

Дня через три, когда малыш немного освоится и будет воспринимать эти упражнения с удовольствием, можно начать легкие подкрутки влево и вправо, держа его за одну из ручек.

Первая группа — висы Первая группа — висы

Захваты рук малыша руками взрослого при всех висах за руки

ВНИМАНИЕ! Подкрутки ни в коем случае нельзя делать резким движением — вы только даете легкий-легкий толчок, дальше движение продолжается по инер­ции до остановки.

Если ребенок испугается и начнет плакать, упраж­нение надо прекратить и в течение нескольких дней проводить просто висы с раскачиванием, затем попро­бовать снова ввести подкрутки.

Не надо торопиться и делать то, что вашему малы­шу не нравится, — этим вы отобьете у него желание заниматься. Если же вы будете терпеливы и последо­вательны, динамическая гимнастика доставит ребенку настоящее удовольствие.

Упражнение 4

Висы за ноги мы начинаем также с просто висов, и только когда малыш привыкнет, начинаем раскачивание.

Затем, когда малыш освоится, раскачиваем его впра­во-влево, вперед-назад.

Упражнение 5

То же, что и в упражнении 4, но держим ребенка за одну ножку (не забывайте менять левую на правую).

Первая группа — висы Первая группа — висы

При висах за ноги держим малыша таким образом

Потихоньку вводим подкрутки — так же мягко, едва задавая направление движения.

По мере того как малыш привыкает к этим упраж­нениям, амплитуду раскачивания в висах за руки и за ноги можно постепенно увеличивать.

Все эти упражнения отлично развивают суставы и мышцы ребенка, тренируют его вестибулярный аппарат, позвоночник.

Вторая группа — поднимание, раскачка, подкидывание

Упражнения второй группы расширяют понятия ребенка об объемности мира, дают ему взглянуть на мир с различных точек.

Упражнение 6

Вы ложитесь на спину на что-нибудь большое и мягкое, например, на тахту. (В дальнейшем, когда вы достигните определенной ловкости и навыков, будет достаточно толстого одеяла на полу.) Но тахта должна быть достаточно широкой и не стеснять свободы движений. Для начала просто поднимаете и опускаете малыша, как на качелях.

Упражнение 7

Подняв малыша вверх, как и в предыдущем уп­ражнении, вы крутите его на вытянутых руках, пово­рачиваете так и этак, давая ему возможность видеть вас и окружающий мир под самыми разными углами. Опускаете ребенка вниз, даете ему чуть передохнуть и вновь повторяете упражнение.

Упражнение 8

К нему мы приступаем только тогда, когда вы оба уже достаточно освоились с высотой и не боитесь ее, а мамины руки обрели уверенность. Поднимаете малыша и чуть подбрасываете его вверх. И так до тех пор, пока ему не надоест. Дети любят, когда их подбрасывают, для них это захватывающая игра, чувство полета им нравится, но ваша задача — не увлечься и не напугать ребенка. Подбрасывания можно чередовать с поворотами в верхней точке в раз­ные стороны и даже с кувырками в маминых (или па­пиных) руках. Кувырки проводятся, разумеется, не во время подбрасывания, это еще рановато, просто вы переворачиваете малыша в воздухе, аккуратно пере­хватывая руками.

Вторая группа — поднимание, раскачка, подкидывание

Так надо держать малыша, когда вы поднимаете и раскачиваете его

Отличный вестибулярный аппарат вашему малы­шу гарантирован!

В конце второй — начале третьей недели жизни ма­лыша можно начинать работать с его позвоночником.

Упражнения, которые мы опишем дальше, лучше все­го проводить сразу после массажа, перед висами и подбрасываниями.

Упражнение 1

Малыш лежит на животике. Вы берете его рукой за стопы и медленно поднимаете его ножки вверх и назад до первого затруднения в движении, которое вы ощутите другой вашей рукой, которая лежит на позвоночнике ребенка (разумеется, вдоль, а не по­перек). На несколько минут зафиксируйте положение и медленно опускайте ножки малыша в исходную по­зицию. Это упражнение похоже на одно из класси­ческих упражнений взрослой йоги, которое называет­ся Рыбка.

Упражнение 2

Малыш лежит на спине. Вы берете его за ножки так же, как в предыдущем упражнении, и медленно поднимаете их вверх до первого затруднения в движении. Другая рука — под головой малыша. На несколько секунд фиксируете положение и плавно опус­каете ножки вниз.

Упражнение 3

Ребеночек лежит на спинке. Вы берете его под заты­лок одной рукой и начинаете плавно сгибать вперед, как бы готовя к кувырку. Другая ваша рука прижима­ет стопы малыша, не давая им подняться.

ВНИМАНИЕ! Во время проведения упражнений с малышом постарайтесь представить себе мысленно его позвоночник, каждый позвонок, увидеть, как позвонки меняют свое положение и красиво складываются в ров­ную дугу.

Эти упражнения нужно проводить очень медленно и плавно, рывки в них недопустимы. При первом сопротивлении, которое ощутят ваши руки, прекращай­те движение.

Упражнение 4

Малыш лежит на спине лицом к вам. Вы берете его за ручки и ножки, приподнимаете и так держите какое-то время. Через несколько дней, когда он привыкнет к такой позиции, начните, приподняв малыша, слегка раскачивать его вперед и назад. Пока он еще не умеет сам держать головку, она будет откидываться назад, в этом нет ничего страшного.

Когда малыш уже будет держать головку, ампли­туду покачиваний можно увеличить и раскачивать его уже по широкой дуге.

Итак, освоив сухопутные упражнения, мы, как во­дится, переходим к упражнениям в воде. Их можно начинать уже со 2-й недели жизни малыша.

Вторая группа — поднимание, раскачка, подкидывание

Так выполняется упражнение 4.

И тут вам очень важно понять и решить для себя следующий вопрос: чего вы ждете от этих упражнений. Если малыш родился здоровым и нет показаний специалистов для его жесткого «наныривания» («Наныривание» — многократное погружение ребенка в воду че­рез определенные промежутки времени в процессе одного упражнения), на­пример, для лечения водой от определенных заболеваний, и если вы не поставили цель вырастить из ребенка чемпиона мира по плаванию, то заниматься с ним акватренингом нужно до первого каприза. После чего малыша нужно успокоить и позаниматься с ним еще самую капельку — только для того, чтобы он по­нял, что купание — это все-таки работа, тренинг, а не только удовольствие и развлечение. Наша цель — вза­имная любовь ребенка и водной среды. Если у вас есть другие цели, вам лучше заниматься строго с инструкто­ром — нашим или тем, который работает в поликлинике. Система, которую вам покажут в поликлинике, кстати, по-своему хороша. Она просто — другая.

Еще один совет: заведите для водных занятий две-три игрушки, скажем, две плавающих и одну, которая тонет, чтобы за ней можно было нырять. Эти игрушки давайте малышу только в воде, тогда они ему не надо­едят и будут вызывать дополнительный интерес во время водных занятий.

Вода в ванной должна быть 27—31 градус. Зани­маться с малышом в более горячей воде просто нет смысла — он будет вялым и пассивным. Маме, по край­ней мере сначала, лучше находиться в воде вместе с ребенком.

Первый комплекс упражнений, которому мы будем учиться, — ныряние. Без навыков легкого ныряния общения с водой у малыша не получится.

Бояться воды не надо, это относится к вам, мама и папа, так как у малыша в таком возрасте контакт с водой еще не утерян, до третьего месяца у него сущест­вует безусловный рефлекс затаивания дыхания при погружении под воду. Чтобы тот рефлекс закрепить и развить, мы и будем нырять в свое удовольствие.

Итак, Упражнение 1

Малыш находится в ванной вместе с мамой. Мама, сидя в воде, кормит его грудью, время от времени (не слишком часто) набирая в горсть воды и брызгая на личико ребенка. Когда он чуть-чуть привыкнет к этой процедуре, наберите воду в пригоршню и полейте ма­лышу на макушку так, чтобы стекала по лбу на личико.

Через несколько дней это упражнение можно ус­ложнить. Во время кормления вы прислоняете малы­ша поплотнее к груди — так, чтобы носик был закрыт (пусть он уткнется им в вашу грудь), и вместе с ним на секунду (затем время будем увеличивать) погружаетесь под воду. Вынырнув, освобождаете носик малыша и продолжаете кормление.

Упражнение 2

Малыш купается без мамы (не совсем без, разуме­ется, — мама находится рядом, но на суше).

Делаем с ребенком проводки вдоль ванны, туда и обратно. Для удобства движение можно проводить «вось­меркой» — тогда разворачиваться вам будет легче.

Упражнение 3

Плаваем как в предыдущем упражнении, но время от времени набираем пригоршню воды и плещем ма­лышу на личико. Хорошо при этом говорить ему какое-то слово-команду, которое потом будет вызывать у него автоматические задержки дыхания, например: «Ныря­ем!», или «Внимание!», или просто «Хоп!» Это слово нужно произносить негромко и мягко, а желательно еще и весело, чтобы малыш понимал, что это — такая игра.

Вторая группа — поднимание, раскачка, подкидывание

Держать малыша в воде надо вот так

Упражнение 4

Включаете душ (он должен быть немного холод­нее, чем вода, в которой вы плаваете) и, проводя ма­лыша по ванной, периодически проводите его и под душем. Уже наученный брызгами и вашим словом-командой затаивать дыхание, он будет это делать и попадая под душ.

Упражнение 5

Когда малыш усвоит предыдущие четыре упражне­ния и научится хорошо затаивать дыхание, вы можете go время проводок по ванной, сказав ему «Ныряем!» (или что мы там говорим), на секунду-две опустить его личико под воду, тут же поднять его в исходное положение и продолжать плавание.

По мере того как ребенок становится все более опыт­ным ныряльщиком, его заплывы под водой удлиняются, пока он не научится плыть в одну сторону над водой, а в другую — под ней.

Только не старайтесь форсировать события; на вто­рой или даже на десятый день тренировок такого у вас не получится. Будьте терпеливы и внимательно наблю­дайте за состоянием ребенка. Вы должны точно чувствовать, сколько времени он может безболезненно про­вести под водой.

Между упражнениями необходимо делать переры­вы. В процессе ныряния малыш может (и чаще всего, так оно и случается) наглотаться немного воды или воздуха, когда он затаивал дыхание. Проверить это легко. Положите руку ему на животик, и если вы по­чувствуете, что он у малыша раздулся как барабан, согните его ножки в коленях и спокойно подождите, когда ребенок выплюнет воду и лишний воздух.

Кроме того, если тренировки идут трудновато, ма­лыш капризничает и устает, надо почаще между ныряниями делать легкие упражнения. Есть упражнения, которые нравятся буквально всем детям. Ну вот, на­пример, такое.

Упражнение 6

Держим ребенка все так же. Подводим его к узко­му бортику ванны, упираем в борт его ножки и сгиба­ем их. Ждем. Через несколько секунд ребенок инстинктивно распрямит ножки и оттолкнется от бортиков, а мы дополним его движение вперед своей силой. Хоро­шо, если это получится с брызгами, плюханьем и сме­хом — усталость и капризы тут же пройдут.

Упражнение 7

Очень простое. Берем малыша под мышки, ставим его на дно ванной и ходим с ним туда и обратно. Можно поплясать под какую-нибудь любимую песенку.

Упражнение 8

Если вы хорошо и с удовольствием делаете Упраж­нение 6, его уже пора усложнить. Сажаете малыша на бортик ванной и, весело воскликнув: «Прыгаем!», дей­ствительно прыгаете в воду. Секрет лишь в том, что вы в этот момент пока еще держите его под мышки. Вот тут уж брызг и плюханья будет вдоволь.

Когда вы будете полностью уверены в способнос­тях и талантах своего ребенка, вы можете во время упражнений на ныряние несколько секунд отпускать его из рук под водой, а потом, подхватив, вытаскивать на поверхность. Но начинать такое упражнение можно будет только тогда, когда у вас самих оно не будет вызывать страха. Любой страх ребенок почувствует, и ничего хорошего у вас с ним не получится.

После занятий необходимо дать малышу отдохнуть в воде, сделав ее погорячее (36—38 градусов). Маме лучше снова забраться в ванну к малышу, взять его на руки, предложить ему поесть. Скорее всего, он чуть-чуть перекусит и тут же, в воде, уснет. Это здорово. Дайте ему поспать, обычно ребенок спит 10—20 ми­нут, может и дольше.

Перед тем как вы вылезете из ванной, пусть папа возьмет ведро (да-да, не чашку, не кувшин, не ведер­це — ведро!) холодной воды и обольет вас обоих. Если папы нет дома, это придется сделать вам, и холодный душ достанется малышу весь. Ничего страшного! Лить нужно на голову — так, чтобы вода текла по лицу широкой струёй, ровно.

Когда вы окажетесь на суше, покормите малыша уже как следует и предложите ему отдохнуть, ведь он не просто играл — он работал.

Вы, наверное, тоже устали с непривычки? Лиха беда — начало.

Если это начало пришлось вам по душе и вы реши­ли пойти дальше, ищите бассейн. Это может быть бассейн в детской поликлинике (занятия с малышом в нем можно проводить с третьего месяца жизни) или спортивный (с шести месяцев).

Чем хорош бассейн? Ну, прежде всего, тем, что значительно расширяет мир, окружающий малыша. Что он видит? Квартиру, ванную, улицу — из коляски и не слишком много. А бассейн — это буквально новый мир, особенно, если это настоящий большой спортив­ный бассейн. Но именно потому, что для малыша бассейн — принципиально новое и неизведанное простран­ство, приучать его к этому новому лучше постепенно.

В первый день потратьте время на то, чтобы позна­комить ребенка с бассейном. Он должен осознать, какой бассейн большой, увидеть, где суша, где вода, где тень, где свет. Он должен услышать и понять, как вода пле­щется, как говорят вокруг люди, что шумит за закры­тыми дверьми (это тем более важно, что характер зву­ков в бассейне совсем другой, чем в доме в ванне). Он должен почувствовать это новое пространство, влить­ся в него, принять, привыкнуть.

Хорошо, если вы сможете выбрать группу, где есть дети постарше, которые уже плавают, для которых бассейн — источник удовольствия, которые не боятся воды. Еще лучше, если это будет не спортивная, а игровая группа, в которой нет заданий и тренировок, механического обучения плаванию. В этом случае малыш очень быстро получит от других детей положи­тельную невербальную информацию и легко включится в игру под названием «купание в бассейне». На пер­вом плане у него будет интерес к тому, что делают окружающие его дети, и желание заниматься вместе с ними, ведь малыши очень компанейский народ.

Но возможен и другой вариант: ваш ребенок не захочет идти в воду в бассейне ни в первый день, ни во второй, ни даже в третий. Это будет означать только одно: он еще не понял чего-то очень важного для себя. Что-то беспокоит его, тревожит или пугает. Постарай­тесь понять, что именно его смущает. Несколько раз (столько, сколько нужно) обойдите с ним все помеще­ние, покажите ему все, что его окружает, расскажите обо всем подробно. Посидите с ним на бортике, пусть он посмотрит, как плавают другие. Не заставляйте его идти в воду; когда он будет готов, он сам позовет вас плавать. Единственное, что вы можете сделать без его согласия, — это, взяв его на руки, зайти вместе с ним в воду там, где мелко, и разок окунуться. Если он начнет плакать, немедленно выходите на сушу. Любое насилие может очень надолго отвратить малыша от купаний, негативная информация впечатывается в дет­ское подсознание мгновенно и надолго.

Когда малыш пообвыкнется, можно приступать к занятиям. Чем эти занятия будут отличаться от того, что вы с ним делали дома? Прежде всего тем, что бассейн — огромное пространство для вашего совместного творчества. На таком пространстве вы вольны вместе фантазировать, пробовать, плавать, нырять, барахтаться, наслаждаться — вы вырвались на про­стор.

Вот упражнения, которые мы предлагаем как обязательную программу.

Упражнение 1

Оно очень полезно и практически безопасно. Мы берем малыша за ножки и поднимаем одной рукой над водой, а другой рукой страхуем его.

Ничего сложного в этом упражнении нет: вы yвидите, что малыш сам рефлекторно выпрямится над водой. Ребенку, который уже умеет нырять, из этого положения совсем не страшно и упасть снова в воду. Эта стойка отлично тренирует мышцы спины, брюшной пресс.

Вторая группа — поднимание, раскачка, подкидывание

Сперва берем малыша так… А потом, когда он привыкнет, вот так.

Упражнение 2

Полезно для мышц спины и брюшного пресса, оно позволит малышу раньше начать сидеть, вставать, ходить, избегая излишних нагрузок на позвоночник, ко­торых так боятся все детские врачи.

Вторая группа — поднимание, раскачка, подкидывание Вторая группа — поднимание, раскачка, подкидывание

Захват ручек и ножек

Упражнение приятно делать с надувной игрушкой: она будет уплывать от малыша, он потянется за ней, и длительность упражнения увеличится. Выполняется это так: вы берете малыша за бедра (он находится к вам спиной) и, задавая движение вверх и чуть на себя, принуждаете его подняться над водой и выпрямиться.

Упражнение 3

Становитесь лицом к малышу, берете его под мыш­ки и начинаете вместе с ним движение: вы идете по дну спиной вперед, а он плывет за вами. Через определенные промежутки времени вы говорите свое слово-команду на ныряние и дуете ему на личико. Он рефлекторно затаивает дыхание, а вы окунаете его лицо в воду. Так вы ходите-плаваете по периметру бассейна, пока оба не устанете.

Вторая группа — поднимание, раскачка, подкидывание

Сначала делаем так … А потом так

Упражнение 4

Сажаете малыша на бортик бассейна, даете ему в ручки указательные пальцы своих рук и по команде «Прыгаем!» прыгаете в бассейн. (Вернее, прыгает он, так как вы в этот момент находитесь в воде напротив него.) В первое время можно подстраховать малыша от погружения в воду с головой — достаточно плюханья и брызг. Позже пусть прыгает по-настоящему.

Когда вы освоитесь в бассейне, можете, чуть под­толкнув малыша с бортика, дать ему возможность самому упасть в воду и поймать его уже под водой.

Занимайтесь и всеми нырятельными упражнения­ми, которые вы уже освоили и дома.

Вторая группа — поднимание, раскачка, подкидывание

Полеты во сне и наяву с Игорем Чарковским.

А дальше придумывайте сами! Сколько детей на свете, столько на свете и любимых упражнений, игр, забав и хулиганств в воде.

И все-таки еще пару советов, наверное, нужно дать. Не стоит использовать надувные круги, нарукавники, другие средства, искусственно поддерживающие ребен­ка на воде, — ни в занятиях, ни в играх. Дело в том, что такие средства создают у малыша неестественное представление о положении его тела в воде, о свойст­вах воды вообще. И когда он их лишится, переучить его, заставить ощущать воду по-новому, оценивать ее и себя в ней реально будет во сто крат труднее, чем научить плавать с нуля. Исключение составляют те большие надувные игрушки, которые не крепятся к ребенку, — они могут плавать рядом с ним, он может за них подержаться, побарахтаться с ними, но, отпус­тив, тут же переоценивает свое состояние в воде.

Вернемся еще раз к основной, быть может, мысли этой главы. Вода — это радость, удовольствие, игра, но ни в коем случае не насилие. Если вы спокойно и четко отзанимаетесь в ваше общее удовольствие с малышом год-полтора, вы можете быть за него совер­шенно спокойным в дальнейшем, шансы когда-либо где-нибудь утонуть у него практически равны нулю.

Сейчас прозвучит сакраментальный вопрос: а когда же он (она) начнут у нас плавать самостоятельно? То есть — совсем плавать, как мы с вами, как взрослые?

Ну что ж, давайте разбираться с этим вопросом. В свое время Игорь Борисович Чарковский в своих лекци­ях часто говорил о том, что наши дети в три месяца сво­бодно ходят. И все просили: ну покажите нам того, гени­ального, который ходит-то в три месяца? На самом деле Чарковский под словом «ходит» подразумевал способ­ность ребенка самостоятельно и быстро передвигаться в нужном ему направлении на нужное расстояние. Проще говоря, трехмесячные дети действительно ходили. Они даже резво бегали. На четвереньках. И им это очень нра­вилось — многие ли сверстники имели возможность так быстро и много нахулиганить и познать нового, они ведь (в лучшем случае) еще только медленно ползали.

Да, маленькие дети плавают. Но до года, а то и до двух они плавают только под водой — на те расстояния, на которые могут задержать дыхание. Причина такого плавания очень проста — их пропорции: большая голова, не сложившееся туловище. Мышцам шеи и спины про­сто-напросто еще трудно поднять головку малыша над водой и держать ее во время его перемещения.

Существуют дети, которые проплывают достаточ­но большие расстояния. Мы уже рассказывали о Васе Разенкове, который в возрасте одного года легко про­плывал 40 километров. Это не байка — Васин рекорд занесен в Книгу рекордов Гиннесса в 1992 году, може­те проверить. Как он это делал? Как плавают стилем кроль, примерно. Он был обучен поднимать голову вверх и вбок для вдоха, затем вновь опускал ее в воду, потом вновь поднимал. Кстати сказать, именно так Вася и спал в воде по 8—10 часов в сутки. Еще он умел и есть в воде, практически не замедляя движения.

Вторая группа — поднимание, раскачка, подкидывание

Ныряем!

Можно ли научить этому вашего ребенка? Безус­ловно. Но для этого потребуется жесткий тренинг, тренинг через насилие, многочасовой, многомесячный.

Лиля:

Честно говоря, мы долго спорили. Я предлагала нари­совать, как отработать тот самый поворот головы ребенка на вдох — пусть, дескать, родители сами решают, будут они этим заниматься или нет. В конце концов им виднее, как заниматься с малышом.

Юля:

Но когда какие-нибудь очень уж усердные мама с папой начнут по этому рисунку отрабатывать с малышом поворот головы, быть может, он и станет отличным пловцом. Но — и это тоже вполне вероятно — результаты могут появиться и совсем другие: травмы шейного отдела позвоночника, подъем внутричерепного давления, энцефалопатия… Я таких детей видела. Есть вещи, которыми можно занимать­ся только с инструктором. Я это знаю потому, что сама год отработала инструктором в поликлинике, потом несколько лет занималась частной аквапрактикой.

Я могу с полной ответственностью сказать, что дети, у которых были хорошие, гармоничные роды, у которых нет прямых показаний к жесткому «накупыванию», не нуждают­ся в сильных нагрузках. Таких детей лучше уж недокупать, чем перекупать; девиз их занятий: плавание по любви. По взаимной любви и терпению и с чувством строгой меры. Это когда-то было принято «наныривать» ребенка до тех пор, пока он, как говорится, не «выпадет в осадок», до полного изнеможения. Но потом большинство наших ин­структоров поняли, что это уже — лечение. Для остальных, мера купания другая; эту меру знают только двое — ма­лыш и мама (или папа, в общем, тот, кто с ним занимается акватренингом). И в таких занятиях главное, что требуется от родителей, — терпение. Терпение выполнять упражне­ния регулярно, ежедневно, в меру. Если вы видите, что ре­бенок не хочет или не может сегодня заниматься, проведи­те с ним занятия по минимальной программе: 2—3 упраж­нения, просто для того, чтобы эти упражнения вошли в привычку. Потом сядьте с ним в воде и наиграйтесь вволю.

Для меня, например, водные занятия со вторым ребен­ком шли под лозунгом: «Надо!» Действительно было надо, роды были сложные. Но особой радости эти занятия нам не доставляли. И однажды я решила: все, буду купать каждый день, но совсем понемногу. И посмотрю: будут ли результаты от недолгих занятий. Так вот, мало того, что результаты были — в пять месяцев моя дочка уже сама охотно проявля­ла в воде инициативу и придумывала новые упражнения — но и исчезло напряжение. Нырять стало интересно — как интересно малышам все хватать, сидеть, когда они только что этому научились, или без конца хохотать, демонстри­руя новое умение — смеяться.

Так что вместо обещанного рисунка на тему пово­рота головы, освоив который, ваш ребенок сможет плавать почти как Вася Разенков, мы предлагаем вам сесть и еще раз внимательно подумать, к чему вы с вашим малышом стремитесь. Вы, безусловно, вправе начать с ним жесткие спортивные тренировки с самого раннего возраста. И будет все как в многочисленных фильмах о «водных» детях: и спать он у вас в воде будет, и есть, и проплывать по нескольку десятков километров. Но вы должны четко понимать: это уже «большой спорт». Это великолепно. Большой спорт был и будет всегда, и всегда будут люди, которые станут им заниматься. Это — их судьба, их путь. Но это и их жертва. Огромная жертва.

Есть еще случаи, когда жесткий водный тренинг нужен. Случай этот — больные дети.

Детям с какими болезнями мы помогаем таким тре­нингом?

• Детский церебральный паралич.

• Серьезные случаи энцефалопатии.

• Другие последствия серьезных родовых травм. Почему это работает, дает нужный эффект? По нескольким причинам.

Прежде всего, вода включает резервные силы орга­низма. «Наныривая» ребенка, мы вводим его в измененные состояния сознания, схожие с глубокой меди­тацией, и в этих состояниях как бы «прожигаем» все четыре матрицы Грофа, о которых мы с вами уже говорили подробно. Можно сказать, что «наныривание» — своего рода детский «ребефинг».

Что происходит в это время на физическом плане? Во время нахождения малыша в измененных состояниях сознания центральная нервная система переклю­чает внимание ребенка с внешнего мира на внутрен­ний, запускает резервные силы и направляет их на само­лечение организма и самокоррекцию.

На психологическом плане мы заставляем ребен­ка вновь проживать различные ситуации его рожде­ния, но выход из этих негативных ситуаций даем более мягкий, корректирующий. Мы вновь погружаем ре­бенка в ощущения второй матрицы (помните, ее девиз «нет выхода»), доводим это состояние до крайней степени напряжения, затем ведем через третью мат­рицу («борьба»). На этом этапе мы нырянием задаем четкий гармоничный ритм повторного прохождения по родовым путям, делаем само повторное прохожде­ние более гармоничным, безболезненным и так же гармонично ведем через момент рождения — четвер­тую матрицу. Выход из этого состояния у ребенка — в воду, в расслабление, к маме, в покой, кормление, сон. То есть мы как бы перепрограммируем его рож­дение. Происходит перезакладка родовых матриц и, как результат, — изменение жизненной программы.

Сделать это очень тяжело и сложно, только очень сильные и опытные люди способны провести ребенка через такое «наныривание». Мы делаем это в тех слу­чаях, когда официальная медицина бессильна помочь ребенку. Так хирург вмешивается лишь тогда, когда терапия не может справиться с болезнью.

Это — жестокая, крайне трудная, опасная работа. Но это действенно, так показывает опыт более чем 20 лет подобного лечения.

Здоровым детям подобные занятия могут принести ровно столько вреда, сколько больным пользы. Даже при энцефалопатии мы помогаем только тогда, когда это действительно сложные случаи. В легких случаях показано как раз обратное — долгое пребывание в воде без всяких нагрузок, когда вода используется как суб­станция, похожая на невесомость, облегчающая нагруз­ку на позвонки ребенка.

Если ваш ребенок серьезно болен и вы решили, что иного пути у вас с ним нет, обратитесь к специалистам, которые занимаются именно лечением детей через воду. И лучшее, что вы можете сделать, это устроить некий консилиум родители — врач — специалист-инструктор. Исходя из результатов такого консилиума вы и приме­те решение, идти ли вам этим путем.

Мы честно предупреждаем, что все попытки работать таким образом с ребенком самостоятельно крайне редко приводили к положительным результатам, а к отрица­тельным, нередко и смертельным — несчетное число раз. И дело не в том, что вы не сможете сами освоить какие-то приемы жесткого «наныривания» — в прин­ципе научиться им может каждый желающий. Но ин­структор, работающий с ребенком в этом режиме, должен обладать еще многими знаниями и очень ясным пониманием того, что происходит в каждый момент, умением не только ввести ребенка в измененные состоя­ния сознания, но и верно провести его через все матрицы (а такое умение достигается только огромным опытом, что дано далеко не каждому) и, главное, безошибочно вывести малыша обратно, в наш мир. Любая ошибка, неточности, испуг или неуверенность на любом этапе занятий может оказаться роковой для малыша.

Лиля:

Наши слова обращены, наверное, в основном к роди­телям, чьи дети больны энцефалопатией в той или иной степени. Сегодня в детских поликлиниках этот диагноз ста­вят с удивительной легкостью, и создается ощущение, что энцефалопатией больна чуть ли не вся страна. Поскольку я помню, какой ужас вызвал этот диагноз у меня, когда его поставили моему ребенку (помните, я вам рассказывала?), мне хотелось бы, чтобы мы сегодня вместе раз и навсегда сами разобрались: что же это за страшная болезнь, каковы ее признаки, чем она вызвана и как можно с ней бороться.

С нашей точки зрения, энцефалопатия — следствие того, что у ребенка во время прохождения по родовым путям (третья матрица) так и не возникло гармонии, взаимодействия с матерью. Помните, мы говорили о том, что сокращения мышц женщины в этот период родов имеют определенный ритм. И если она сама сможет войти в этот ритм, малыш также уловит его, и процесс будет намного легче и безболезненнее для нее и ребен­ка. Легче и безболезненнее — это значит, намного умень­шится количество и тяжесть родовых травм у ребенка. В родовом канале малыш испытывает огромное давление и при неритмичном, хаотичном продвижении к выходу получает самые различные травмы позвоночника, кото­рые и вызывают развитие энцефалопатии. Болезнь эта — на совести мамы. Не только потому, что она не смогла или поленилась хорошо подготовить свое тело к родам, но и потому, что во время самих родов так и не сумела подняться до осознания происходящего, не переключи­ла внимание с себя, со своей боли на боль ребенка, не бросила все силы на помощь маленькому существу, отча­янно сражающемуся за свою жизнь. Энцефалопатия — расплата за безответственность женщины в родах, воль­ную или невольную.

Грустно, конечно, но не так страшно, как вы уже наверняка себе представили. Давайте для полноты кар­тины обратимся к человеку, который всю жизнь зани­мается лечением детей, больных энцефалопатией, ме­тодами более мягкими, чем тот, о котором мы гово­рили. Пусть у вас будет возможность выбора, если придет беда, и знание, куда еще можно обратиться, чтобы получить исчерпывающую консультацию по по­воду ваших проблем.

Итак, Татьяна Геннадьевна Кривошеева, врач нео-натолог-невропатолог:

«Самым распространенным народным заболеванием» назвал известный акушер профессор М. Д. Гюнтер родовые травмы у детей. О том, что они есть, мы обычно узнаем по симптомам, которые характерны для нарушений головного и спинного мозга.

Если травмирован шейный отдел позвоночника, нару­шается кровообращение, головной мозг хуже снабжается кровью — так начинается болезнь, которой через несколь­ко месяцев жизни малыша врачи дадут страшное название «энцефалопатия». Заболевание это — весьма распростра­ненное. Знаете, даже неспециалисты часто видят: что-то не так с ребеночком, наверное, у него энцефалопатия. До­словно этот термин переводится так «патология головного мозга». На практике же означает совокупность различных неврологических отклонений от нормы. Они могут про­явиться через три, через семь месяцев после рождения, и 80 процентов их малыши приобретают в момент родов. А все дело — в неготовности рожениц и ошибках родовспо­можения. Все акушеры безусловно знают, что применение искусственного сна, стимулирование родов, грубое ману-альное вмешательство — вредны и опасны. Но что они могут сделать, если женщины к родам не готовы и с родами сво­ими сами справиться не в состоянии?..

Часто неврологическая симптоматика у малышей не­значительна и с возрастом убывает. А потом у ребенка по прошествии двух, а иногда и более лет начинаются нару­шения сна, поведения, головные боли. Искать корни этих болезней нужно в периоде новорожденности.

Итак, мамы и папы, ВНИМАНИЕ!

Существуют определенные неблагоприятные симпто­мы, обнаружить которые у своего малыша вы можете сами, если внимательно понаблюдаете за его поведением. Глав­ные из них таковы:

• одной ручкой или ножкой ваш малыш пользуется намного меньше, чем другой (подозрение на вялый парез конечностей);

• проба на разведение ног новорожденного: в норме удается отвести каждую ножку в сторону на 45 градусов;

При большем разведении есть все предположения подо­зревать гипотонию мышц ног;

• малыш, поставленный на ножки, встаетна цыпочки, а не на полную стопу (повышенный мышечный тонус в ногах);

• здоровый новорожденный, положенный на животик, тотчас поворачивает голову в сторону. Рефлекс этот — безусловный, при его отсутствии малышу грозит гибель от удушья. Исчезновение данного рефлекса говорит о пора­жении головного мозга или верхних шейных сегментов спин­ного мозга;

• здоровый ребенок первых месяцев жизни, едва при­коснувшись пальцами ног к опоре, тотчас выпрямляется. Если его слегка наклонить вперед, он делает шаговые дви­жения (автоматическая походка новорожденного). Отсут­ствие такой реакции опоры — симптом нижнего вялого парапареза, иногда очень легкого.

Врачи считают, что существует общая формула раз­вития ребенка — это «2—6—12»: ваш малыш к двум месяцам должен держать головку, к шести — самосто­ятельно сидеть, к двенадцати месяцам — ходить.

Пожалуйста, еще раз обратите внимание на второй эпиграф к этой главе. И относитесь ко всему сказанно­му выше с легкой поправкой на этот эпиграф. Потому что, на самом-то деле, ни один врач не может вам с точностью до недели-двух сказать, что и когда ваш малыш начнет делать. Самый все-таки верный признак наличия отклонений у ребенка — ваше собственное ощущение, что с ним что-то не так. Не может быть, чтобы мама этого не заметила, если связь «мать—ребе­нок», заложенная в период беременности, крепка и продолжает укрепляться. Ведь это вы проводите с ним каждую минуту, вы смотрите, как он играет, улыбается, молчит — растет. Вы разговариваете с ним ежедневно, ежечасно, и он вам отвечает.

Кстати, разговаривать с малышом надо с первого дня (если вы не вели с ним задушевных бесед, когда носили его девять месяцев) и помногу. Вы замечаете, что он отвечает вам? Хорошая мама прекрасно понимает, о чем с ней говорит ее крошечный человечек. А мы считаем, что совсем-совсем маленькие дети вообще умеют разговаривать — ну, как мы с вами. Конечно, у них не такой богатый словарный запас, но те слова, которые они произносят (а они их произносят!), всегда понятны и звучат кстати.

Лиля:

Один мой знакомый трехмесячный мальчик, когда я подала ему упавшую погремушку, сказал мне проникновенно и вполне внятно: «С-сибо!» — «Пожалуйста!» — машинально ответила я, и только тут удивилась. Мама же этого мальчика утверждает, что как-то раз, смотря по телевизору Рождественскую церковную службу, это мальчик в нужном месте и в нужное время, — чуть опередив священника, удовлетворенно заключил: «Аминь!» А когда он однажды намочил мамину кровать и она уже совсем было решила отругать его за легкомысленное поведение, он покаянно сказал ей: «Изи-ни!» Не верите? Как хотите. Лично я склонна думать, что все маленькие дети умеют говорить много слов. Просто, когда они их произносят, взрослые в лучшем случае не обращают на это внимания, а в худшем — не верят. И прислышится же, дескать, с усталости! И малыши начинают понимать, что никто их, пока они не подрастут, слушать не будет. К их словам просто-напросто никто серьезно не относится. И им становится скучно. Какой смысл

Говорить, когда тебя все равно никто не слушает? Они смиряются и ждут часа, когда взрослые поверят, что они уже умеют разговаривать. А некоторые обижаются настолько, потом долго-долго молчат. И мы их спрашиваем: «Ты чeгo же, сынок, молчишь? Ведь давно пора разговаривать!» он и разговаривал, только никто не слушал. И придется вам теперь потрудиться, поуговаривать его забыть обиды и снова заговорить с вами…

Какие еще проблемы ждут нас с нашим новорожден­ным малышом? Ах, да: папы! О палочках-то мы и забы­ли. А между тем этот период для них — очень тяжелый. Раньше ребенком в семье был он, нерастраченные мате­ринские чувства женщина отдавала ему, все время, всю любовь, всю ласку — ему. А теперь у него появился соперник — да какой!.. Редкий мужчина (мы не говорим о тех папах, кто «рожал» малыша вместе с вами) отне­сется к такой перемене, как к должному. И тут вам, как бы вы ни были заняты малышом, придется выделить время на решение этой проблемы, сама она не решится.

Ну, во-первых, давайте вернемся к первой главе и вспомним все, что мы вместе поняли о семейной жизни. Самое главное, что мы с вами решили растить и леле­ять в нашем доме (и, хорошо бы, задуманное выпол­нили), — терпение и уважение друг к другу.

Прежде всего, давайте поймем: папе на самом деле Сейчас трудно и одиноко. Он не злостный эгоист и дей­ствительно любит вас и малыша. Но раньше вы были единое целое с ним, а теперь — с другим человеком (пусть это и ваш ребенок, неважно). А он — остался один, хоть и рядом. Его необходимо срочно воссоединять с семьей.

Лиля:

Для начала его нужно как можно больше привлекать к заботам о малыше. Говорят, что если вы попросите совер­шенно незнакомого мужчину помочь вам вымыть вашу собаку (вам ведь одной не справиться, а сделать это надо срочно), — то после этого вы с ним не только хорошо знако­мы, вы — близкие друзья — вы ведь вместе мыли собаку!!! Значит, если папа будет постоянно помогать вам во всех новых для вас и для него делах, он будет чувствовать себя вашим и малыша ближайшим другом. Кроме того, он ощу­тит себя нужным, полезным, незаменимым. Так?

Юля:

Так, да не совсем. Меня лично смущает, что подобные «притягивания» к совместной деятельности — бесконечные просьбы помочь, поручения по типу «это сможешь сделать только ты» — в сущности своей есть манипуляции. А я к любого рода манипуляциям в семейной жизни отношусь отрицательно. Мне кажется, что манипулируя супругом (в самых благих целях), мы так или иначе пытаемся переде­лать его «под себя». Любой папа, получивший малыша из роддома, очень долго боится его — боится взять на руки, подержать, тем более — переодеть или искупать. Он про­сто не знает, не понимает, как это нужно сделать правиль­но, боится навредить. И от этого страха он пытается сбе­жать в те области деятельности, где ему все понятно, где он — мужчина, хозяин, главный. В работу ли, во что-то дру­гое. Сказать ему: «Вот смотри, как это делается!» и на гла­зах у него ловко искупать малыша — это все равно, как если бы я вам бойко сыграла на фортепьяно «Ламбаду» и предложила повторить. А вы сроду за фортепьяно не сади­лись. Даже «Чижик-Пыжик» для вас — из области восхити­тельной мечты. Нет, такой подход, скорее всего, не срабо­тает. Папа, конечно, из любви к вам постарается все ваши просьбы выполнить. Но делать он это будет, переступая через себя, а значит, ни любви, ни желания делать это чаще и лучше у него не появится. И он снова при первой же воз­можности будет сбегать к другим делам. Что делать?

Запастись терпением. Не обижаться на папу. Пожалеть его — ему ведь тоже трудно привыкать к новой жизни. И начинать это самое воссоединение — очень медленно, по самой капельке, но — регулярно, изо дня в день.

Надо быть… как водоросли в воде — они послушны те­чению воды, они струятся, стелются… А если ты жесток — пусть даже ты жесток ради самых высоких целей, пусть тянешься к солнцу, тебя сломают. И это справедливо. В природе, в жизни необходима гибкость. Обратное — путь к тирании, в той или иной ее форме.

Рано или поздно папа преодолеет свой страх и рас­кроется по отношению к малышу. Иногда это может

Произойти и через несколько лет после появления малы­ша на свет, когда ребенок уже будет говорить, станет, с точки зрения папы, осмысленным существом (мы-то с вами знаем, что он всегда таким и был). Что ж, значит ваш папа — человек такого типа. И если вы думаете, что можете его переделать, то глубоко заблуждаетесь.

У некоторых пап по отношению к ребенку включа­ется интерес исследователя. А как его можно купать? А гимнастикой с ним — как?.. Вот так?.. А может, можно еще как-нибудь?.. И начинают придумывать, пробовать. Это папы — тренеры, руководители. Тоже неплохо. Но тут постоянно рядом нужна мама, чтобы папа не «заигрался» с малышом, как с конструктором. Ведь он — такой же ребенок, этот папа…

Но вот он начнет заниматься с ребенком гимнастикой и плаванием, потом малыш пролепечет ему впервые:

«Папа!», и папа поймет вдруг: ага, то, что он «крутит» и тренирует, — это же мыслящее существо! И захочется ему и почитать малышу сказку, и поговорить о чем-то…

А есть и такие папы, которые все-таки львиную долю времени отдают работе, бизнесу. Знаете, почему они такие? Для них это — единственно возможный способ максимально реализовать себя — для жены и ребенка. Единственный способ их любить. По-другому они просто не умеют. И папа пропадает на работе, но в доме — полный достаток.

Другие же — всегда рядом с женой и ребенком, они и помогают маме во всем. Но — не предприниматели, и денег в таких семьях частенько не хватает.

Что хуже? Что лучше?

Вопросы некорректные.

Лучше — любить и принимать папу таким, какой он есть. И не требовать, чтобы он делал то, что ему, в общем-то, несвойственно. Даже если вам очень-очень хочется, чтобы он это именно и делал. Потому что, начав идти по такой дорожке, он начнет свой путь не к вам навстречу (как могло бы показаться), а от вас. И возможно так вот потихоньку когда-нибудь уйдет совсем…

Человек всегда имел, имеет и будет иметь одно без­условное и неоспоримое право — быть тем, кто он есть, самим собой. И состоявшийся человек никогда никому этого права не уступит. Ни при каких обстоятельствах.

Это — закон, а с законами бороться трудно. И — бесполезно.

Немного солнца в холодной воде

Я помню: мы снимали очередную телевизи­онную программу про Чарковского, режиссером которой была я. И бот подъезжаем к бассейну, где намечены съемки. Зима, мороз. А напротив этого бассейна в небольшом сугробе, закатав по щиколотку спортивные брюки (босиком, разумеется), стоит и курит московский художник Игорь Володкевич… Курит, щурится на закат, лицо у него тихое мягкое и улыбается он тихонько сам себе. А вокруг, повизгивая от восторга, кувыркаются в снегу одетые в трусики его малыши (кажется, у него тогда их семь или восемь было, сейчас больше).

И так мне завидно стало, что сняла я сапоги, носки, закатала джинсы и….

Так с тех пор и живу.

Из рассказа

Если болезнь нельзя вылечить холодом, значит, она неизлечима.

Японская поговорка

Когда мамочки жалуются, что не вылезают с боль­ничных со своими малышами, нам искренне хочется спросить их: «Да? А как вам это удается?» Потому что мы действительно считаем: для того, чтобы сделать своего ребенка достаточно больным, усилий надо по­тратить ничуть не меньше, чем для того, чтобы вырастить его здоровым. Мы имеем в виду, разумеется, де­тей, у которых нет тяжелых врожденных патологий.

В этой главе речь пойдет об одном из самых про­стых и эффективных способов уберечь ребенка от много­численных и разнообразных заболеваний — о зака­ливании.

Закаливаться могут все желающие: и те, кто ро­дился дома, и те, кто в роддоме; на суше или в воде;

Большие и маленькие, тренированные индивидуумы и абсолютно не тренированные, очень здоровые и совсем больные — было бы желание!

Мы затронем три главных темы: одевание (точнее будет сказать, раздевание), водное закаливание и баню. Как сложится наш разговор, каких тем он коснется еще, сейчас сказать трудно — ведь редко удается гово­рить только то, что намечено заранее, не сворачивая в сторону воспоминаний, рассказов, догадок и предпо­ложений… Ну, что ж, посмотрим.

Итак, тема первая — раздевание.

Очень хорошо, если вы последовали нашему сове­ту и не пеленали малыша с первых дней жизни. Единственное, что мы можем вам сказать: продолжайте в том же духе! Как вы помните, облив малыша холод­ной водой после рождения, мы включили у него есте­ственную терморегуляцию, которая теперь и будет ра­ботать исправно до тех пор, пока мы сами не «собьем» ее. Если ребенок будет замерзать, его двигательная активность будет усиливаться, что в свою очередь бу­дет способствовать его более активному физическому и умственному развитию; а оно, со своей стороны, бу­дет стимулировать двигательную активность, чтобы удовлетворить жажду познания окружающего мира… И так по кругу.

Но, если вы все-таки замечаете, что малыш ваш в силу каких-то обстоятельств замерз так, что самому ему не согреться, вы можете надеть на него что-нибудь легкое. А можете взять да и заняться с ним динамичес­кой гимнастикой. А можете набрать в ванну воды и вместе искупаться. Второе и третье, как вы понимаете, потребует от вас больших затрат труда и времени, зато и пользу принесет несравненно большую.

Если у вас самый «обычный» ребенок, да еще не слишком здоровый — то кашель, то насморк, то горлышко красное, — тем более стоит начать закаливать его. Иначе вы никогда не справитесь с мелкими нуд­ными болезнями. Но такого малыша закаливать нуж­но уже по-другому. Начните раздевать его постепенно. Раз, скажем, в неделю освобождайте его от одного из предметов его туалета. Для начала снимите теплую кофту или свитер, в которых он у вас наверняка ходит дома. Через неделю избавьтесь от шерстяных носков. Еще через неделю — от рубашки, оставив только ма­ечку. Затем снимите носки, пусть носит тапки на босу ногу. Затем замените спортивные штаны шортами. Те­перь пустите ходить по квартире босиком: это не только не страшно, но и очень полезно — где-то коврик встре­тится, где-то пол неровный, вот и массаж стопы, — вещь тонизирующая и целительная.

Если дело пошло хорошо, то вскоре ваш ребенок зимой и летом будет бегать по дому в одних трусиках. Ему — легко и удобно, вам — удобно и экономично:

Покупать растущему малышу вещей придется немного, стирать — мало, на лекарства денег не надо. Чем пло­хо? Хорошо!

Параллельно с раздеванием мы займемся водным закаливанием.

Когда мы говорим, что ребенка с первых дней жизни можно легко и просто обливать ледяной водой, нам не просто не верят, на нас смотрят как на опасных манья­ков. Поэтому мы обратились к знакомому врачу Ми­хаилу Фомину с просьбой подвести под наш практи­ческий опыт теоретическую медицинскую базу. Па во­прос: «Ну, почему, почему они не простужаются?» Миша, подумав, ответил так:

Ну, прежде всего, нужно отметить вот что: адаптивная система новорожденного, грудного ребенка намного совер­шеннее, чем взрослого, возможности ее намного шире. Ребенок вообще рождается для адаптации в этом мире, а мы только задаем ему программу, ставим задачу. От слож­ности этой задачи будет зависеть амплитуда адаптивных возможностей малыша во всей его последующей жизни. Если с первых же дней ходить с ребенком в парилку, где температура +80, а затем окунать его в прорубь, где она +4, то амплитуда колебаний этих температур — 76 градусов — станет нормой для его сосудистой системы, а физические нагрузки будут нормой его жизни. Надо ли говорить о поль­зе такой нормы?

Прекрасно известно, например, что маленький ребенок может легко выполнить асаны йоги — самые разные — в силу того, что его суставы и связки еще не потеряли гиб­кости и эластичности. Гораздо труднее начать заниматься йогой взрослому человеку. Попробуйте-ка закинуть ногу за голову. То же самое и с нервной системой, с психикой — способность ребенка адаптироваться, приспосабливаться к окружающему миру намного выше, чем та же самая спо­собность взрослого. Поэтому ребенок намного проще, лег­че переносит любые новшества.

Взрослый человек знает, что обливаться холодной во­дой — некомфортно, зябко, страшно. И от этого знания при обливании он получает стресс. Малыш подобное обливание переносит спокойно, так как у него еще нет отрицательно­го эмоционального опыта в этой сфере.

Мы привыкли считать, что, раз он маленький, значит— слабенький, значит, его надо беречь, укрывать, укутывать. Но даже семена проращивают, помещая их в холодильник, «закаливая» для будущего роста в различных условиях. Про семена мы это знаем. Про своих детей — нет. В парнике все растет отлично. Но стоит по какой-либо причине не за­крыть парник на ночь, и растения гибнут, так как не научены приспосабливаться к изменившимся условиям с самого начала.

Как растить малыша, безусловно, решать должны сами родители. Просто ко мне часто приходят больные, готовые на любые жертвы и лишения, на просто титанические уси­лия, лишь бы вылечить то, чего у них могло и не быть вовсе, если бы они задумались о своем здоровье раньше. Или о здоровье своих детей, если это касается детских болезней.

Лиля:

Десять лет назад мы с мужем впервые вылили на на­шего двухнедельного малыша кувшин ледяной воды. Ба­бушка, заперевшись на кухне, пила валерьянку, но не вме­шивалась. Ничего страшного с ребенком не произошло — ни в тот день, ни в последующие дни, ни через месяц, когда количество «холодных» кувшинов в день увеличилось. Наш сын прекрасно спал (мы, кстати, не знали, что такое вста­вать по ночам и часами ходить по комнате с ребенком на руках, ожидая, когда же он снова уснет), чудесно ел и — рос вовсю.

Юля:

А мне вдруг вспомнилось вот что… Когда у меня был только еще один ребенок (кстати, тем, кого я окончательно запутала, признаюсь, сегодня у меня их — трое) и я только еще пыталась освободиться от железной хватки всяких законов и запретов, по которым жили все «приличные люди», как-то мыс сыном гуляли в парке. Была осень. После довольно долгого периода дождей наконец выглянуло сол­нышко. И повсюду были огромные, глубокие, совершенно потрясающие лужи. Вокруг детишки играли — как это осенью принято, в курточках, в шапочках. А на скамейке сидели очень славные бабушка и дедушка. И вот к этим бабушке с дедушкой подбежал их внук лет семи-восьми и что-то стал им оживленно говорить; они в ответ закивали, заулыбались. И туг же этот внук (а бабушка и дедушка ему помогают) снимает сапоги, носки, закатывает брюки по колено и… Догадываетесь? Весь парк совершенно ошале­ло смотрит, как это чудо с восторгом шлепает по самой глу­бокой луже. А его бабушка с дедушкой благостно глядят, как ему хорошо, просто здорово! И не просто глядят. Со­вершенно ясно видно: будь они чуть-чуть помоложе (или не будь вокруг столько людей), они бы с восторгом присоеди­нились к своему внуку. Ну, просто не положено им в таком возрасте шлепать по лужам!.. И то, что им обидно и завидно, прямо написано было у них на лицах.

Это состояние восторга запало мне тогда в душу. Таким был мой первый опыт.

За ним последовал и второй. Где-то в начале 80-х я ока­залась в гостях у знакомых моей знакомой. И в течение всего вечера по квартире босой и голый (ну совершенно!) бегал карапуз лет двух. Всего-то на нем были — а это зимой происходило — трусики и майка. И вот они все вышли про­вожать меня до лифта. Вместе с босым неодетым карапу­зом. Он весело скакал по холоднющей лестнице босыми ногами и очень веселился… А я так, пятясь и глаз с него не сводя, в лифт спиной и зашла.

Но и это еще не все. Через какое-то время моя знако­мая рассказала мне, как она была в гостях. Так у этих ма­мочки с папочкой малыш и вовсе голенький существовал. Потом папа собрался провожать гостью до остановки, на­кинул свитер, надел ботинки, взял малыша на руки — как есть — и они пошли. Стоят они на остановке. Она — в пальто, папа — в свитере и голенький младенец. Снежок падает, малыш веселится, розовый весь. Ну, уж не знаю, насколь­ко моя знакомая преувеличивала, рассказывая это…

Лиля:

Это напоминает мне историю, которую рассказывала еще моя тетушка. Едет она как-то в метро поздней осенью, а напротив нее в вагоне сидит цыганка. А у той цыганки на руках младенец, абсолютно голый. Тетушка молчала, мол­чала, но не выдержала все-таки и жалостливо говорит цы­ганке:

— Милая, да что же это у тебя ребеночек-то голый со­всем?!

А та посмотрела на нее с удивлением и отвечает:

— Так ведь такой родился он!

Юля:

Действительно, чего ж тут непонятного!.. Но вот что важно: такие истории вызывают у нормальных людей удив­ление. Сперва — удивление, потом — любопытство и желание узнать, отчего это так и что из этого получится. А потом какая-то часть родителей, пусть небольшая, решает попробовать делать так же. И они пробуют, окружающие удивляются, пытаются их понять, и кто-то следующий тоже пробует… И так это передается как по цепочке. То есть эти люди, спасая от болезней себя и своих детей, одновремен­но спасают и других — заинтересовывая, заставляя испы­тать систему на себе. А эти другие — еще других. А те — следующих. А следующие… Здорово, правда? Как эпиде­мия какой-нибудь болезни, но — со знаком «плюс». Попра­вился сам, зарази здоровьем товарища.

Ну, пора, наверное, вернуться к водным процеду­рам. Тем, кто занимается ими с малышом с первого дня, все достаточно ясно. Если же вы решили присту­пить к водному закаливанию только сейчас (независи­мо от того, сколько дней, месяцев, лет вашему ребен­ку), позвольте дать вам несколько советов.

Совет первый (если очень-очень страшно присту­пать к делу).

Купая малыша в теплой воде, откройте кран с хо­лодной водой, пусть она широкой струёй течет в ван­ну. Когда вы будете делать упражнение — проводку ребенка по ванной, проводите его и там, где течет холодная вода, но не через саму струю, а под водой, в том месте, где вода смешивается. Можно просто подводить малыша к этому месту, помещать в точку сме­шения горячей и холодной воды его ножки и так дер­жать несколько секунд. Чарковский называет это по­трясающе щадящее упражнение «Холодное пятно».

Совет второй (если страшно, но в меру). Во время купания малыша ставьте рядом с ним большой ковш и тазик с холодной водой. Играя, ребе­нок будет обязательно дрызгаться в этом ковше или тазике. Действительно, когда холодовая процедура навязывается ребенку извне, она может вызвать у него негативные эмоции, здесь же он сам, в игре, скорее всего и не заметив, привыкнет к холодной воде.

Совет третий (когда уже попривыкли). Каждое утро или вечер (лучше вечером) набирайте в ванну холодную воду; немного — чтобы малыш мог в ней гулять ножками. Пусть это будет для него имита­цией очень большой лужи. Позвольте ему потопать в воде, похлопать по ней руками, побрызгаться, поиграть. Для него эта ежедневная процедура не только будет полезной, но и принесет настоящее удовольствие. О пользе же ее не стоит и говорить — на стопе располо­жено такое количество активных точек, что действие это будет закалкой, одновременно и точечным масса­жем, посылающим заряд энергии во все органы.

Совет четвертый (мы уже перешли к нормальной практике).

Во время купания малыша время от времени, раз в 10—15 минут, вы заходите к нему и выливаете на него кувшин холодной воды. А он снова плюхается в теп­лую воду и продолжает играть. Хорошо, если в этом случае вода, в которой ребенок играет, будет чуть го­рячее, чем обычно — примерно 36—37 градусов. Тогда контрастность процедуры, а следовательно и польза от нее, значительно увеличатся (помните, что говорил Михаил Фомин об амплитуде колебаний температур?).

Воду из кувшина следует лить от затылка малыша, через голову, на личико и вниз, широкой струёй. Почему нельзя заменить обливание из кувшина просто кратковременным холодным душем? Вода из душа распыляется по коже ребенка, вызывая только внеш­нее раздражение. Безусловно, такая процедура окажет тонизирующий эффект, но и только. А широкая струя, поток, доносит сигнал до коры головного мозга, стимулирует всю нервную и иммунную систему, оказыва­ет глубокое воздействие на все органы.

Когда все предыдущие этапы будут вами с малы­шом пройдены, спокойно переходите к многократному (или не слишком многократному, но ежедневному) обливанию холодной водой. Когда это случится? Некоторые привыкают за месяц, а некоторым и полугода не хватает, чтобы освоиться. Все, как обычно, очень индивидуально.

Безумно хочется сказать, что холодовые процеду­ры — панацея от всех бед. Ведь так радуешься, когда узнаешь, слышишь: вот еще одному они помогли, и еще одному, и третьему — тот ведь и не верил вовсе:

Просто попробовал от безысходности.

Но как и в любом деле, есть люди, которым эта панацея, ну, не то чтобы противопоказана. Смертельного вреда холодная вода еще пока никому не нанесла Но некоторым стоит отнестись к таким процедурам с большой осторожностью, в частности, это тем, кто страдает сердечно-сосудистыми заболеваниями. Таким людям нужно щадящее вхождение в закаливание и даже не просто закаливание, а закаливание вкупе с чем-то еще. С чем именно, может сказать точно только хороший врач. Безусловно, холодная вода не погубит. Hо положительные результаты у людей нездоровых появятся только через кризис, порой через очень тяжелый кризис. К этому нужно быть готовым.

Лиля:

Я всю зиму никаким закаливанием не занималась. И вдруг решила: пойду на снег (подразумевается, босиком)! Сказано — сделано. И что после этого началось у меня! Ну, во-первых, страшная, отчаянная аллергия — сыпь, аллер­гический насморк, кашель, слезы из глаз. Во-вторых, пери­одически в течение следующего дня у меня сводило судо­рогой ступни (а это очень больно). Нормальный человек испугался бы и тут же эти забавы бросил раз и навсегда. Ну а я, вспомнив Чарковского и сжав зубы (в прямом смысле слова), стала выходить на снежок каждые два часа, а поло­вину времени между этими процедурами ходила босиком дома. Ровно через день все неприятные симптомы как ру­кой сняло. Зато безумно захотелось деятельности — вся­кой и разной — работать, готовить, стирать, поехать куда-то с ребенком. Этим я и занялась, и все это делала быстро, легко, с удовольствием.

Но и это еще не все. Такой вдруг покой в душе насту­пил. До этого мне на ногу в автобусе наступят, я — чуть не в слезы. А тут — и ноги отдавят, и еще слов разных нагово­рят, а я ничего. И к тому же я стала замечать, что улыба­юсь. Просто так — на улице, в транспорте, всем подряд и никому в частности; ну, хочется мне этому миру улыбаться! Не то чтобы весело — легко. Спокойно. Тихо так на душе, умиротворенно. Удивительное состояние!

Но это состояние пришло через день. А в предыдущие сутки после каждой прогулки на снег мне становилось все хуже. Велик был соблазн бросить эту затею. Ну, представь­те: вас знобит, голова раскалывается, все тело покрыто сыпью и чешется, а вы, вместо того чтобы надеть шерстя­ные носки и лечь с грелкой в теплую постель, как делают все добрые люди, снимаете с себя все что только можно и выходите на ночную зимнюю улицу… Бр-р-р! И я бы, навер­ное, тоже не выдержала, если бы не вспомнила весьма кстати одну из историй Чарковского, которую он любил рас­сказывать всем начинающим «закальщикам».

История такая. В давние годы, когда жесткое закаливание еще не было в моде, как сейчас, группа

Врачей-товарищей решила все-таки досконально убе­диться: а так ли эти процедуры полезны, как они о них сами рассказывают окружающим? В целях экспери­мента пригласили студентов института им. Лесгафта и предложили: мы вам платим по рублю в день (в те-то годы!), а вы 15 минут ежедневно стоите в плавках и босиком в подвале любимого института. Через день у всех испытуемых обнаружились насморк и кашель. Половина из них тут же отказалась от продолжения опытов и улеглась в постель — лечиться. Остальная половина стояла твердо. Мне кажется, вы уже догада­лись, чем все кончилось? Именно так: те, кто «сошел с дистанции», долго и нудно чихали и кашляли; те же, кто выдержал, буквально через день почему-то поправились, да еще и подзаработали.

Все очень просто: холодовые процедуры запустили у них резервные силы организма, и организм легко справился с возникшей проблемой.

Такие процедуры вполне могут вызвать тот или иной кризис, если организм зашлакован, а если у человека к тому же масса нерешенных психологических проблем, то скорее всего так и случится. Но ведь это — хорошо! Хорошо хотя бы потому, что организм верно понял задачу, что в нем пробудилось стремление очиститься и он начал работать в этом направлении. Да, тяжело, неудобно, некомфортно. А жить на протяжении меся­цев и годов с грузом болячек и проблем — легко?

Рывок через кризис, бросок, прорыв — и дело пош­ло. Тот, кто испытал на себе всю гамму ощущений этого периода закаливания — борьбу, преодоление, облегче­ние, прилив сил — знает, как это здорово… похоже на захватывающую игру!

Тем же, кто не настроен идти таким путем, мы можем дать весьма простой совет: начинайте путь крохотными шажками. Буквально с того самого «холодного пятна» в ванной, которое мы рекомендовали не­закаленным малышам. Тогда ваше вхождение в зака­ливание будет максимально мягким, щадящим, хоть и более длительным по времени. Что ж, у каждого свой характер, а значит, и свой путь во всем, что он делает в жизни.

Но только если вы выберете щадящее закаливание, не забудьте все-таки потихоньку двигаться вперед. И не щадите себя (или того, кого вы закаливаете) сверх меры.

Лиля:

В одной из книг, посвященных детской физкультуре и спорту выпуска годов 80-х, мы с Игорем Борисовичем однажды прочитали совет, как лучше всего закаливать двух-, трехлетнего ребенка. Совет был примерно такой:

«Положите ребенка под теплое одеяло и поставьте ря­дом с кроваткой миску с достаточно теплой водой. До­станьте из-под одеяла ручку ребенка, быстро оботрите ее влажной тряпкой, смоченной в теплой воде, насухо вытрите полотенцем и снова укройте ее одеялом. До­станьте другую ручку ребенка». Далее следовало описа­ние той же самой операции. Потом надо было достать, обтереть, вытереть и спрятать по очереди одну и другую ножки; потом подробно описывалось, как можно исхит­риться, чтобы ручки и ножки были под теплым одеялом, а спинка снаружи — ее же тоже нужно быстро обтереть теплой водой, насухо вытереть и укутать. Потом действие переносилось на живот малыша и… Дальше я не дочита­ла — смертельно захотелось спать. Через час Игорь Борисович постучал в дверь моей комнаты и сказал:

— Лиля! Я сосчитал. Для того чтобы все это сделать правильно, необходимо к действию привлечь как минимум троих взрослых, и займет это все примерно 45 минут. Ты не знаешь, после этого смертельного трюка ребенок сколько часов должен лежать в постели под теплым одеялом? Тут не написано.

А я, улыбнувшись, вспомнила морозное утро на Петро­павловке, когда снимался первый фильм про «Невских моржей». Чарковский стоял по колено в проруби, мамы и папы подавали ему своих малышей — розовых, разогретых динамической гимнастикой. Игорь Борисович подхватывал их за ручку и окунал в ледяную воду.

Утро было солнечное, снег белый-белый, киношник от удовольствия присвистывали, явно предвкушая «не­тленные» кадры, вокруг, сменяя друг друга, толпились гуляющие… Глянули на часы и ахнули чуть не в голос: Чарковский простоял в проруби больше полутора часов! «Заболеет!» — сказал кто-то сокрушенно. Не заболел.

Юля:

Пожалуй, моржевание — это высший пилотаж закали­вания. Был период, когда и мне ничего не стоило окунуться не после парилки, а до нее. Сплошное удовольствие. Теперь почему-то такого желания не возникает. Еще заметила:

Раньше всегда (ну, почти всегда) дома ходила босиком, теперь чаще — в тапочках. Видимо, перестроилась энерге­тика, сегодня организму нужно больше тепла. Вам тоже совершенно не хочется холода, а хочется тепла и уюта? Но ведь я-то попробовала и то, и это, мне есть что с чем срав­нить. И я, если надо, преспокойно окунусь в прорубь в лю­бой мороз, и никакого стресса при этом мой организм не испытает. Он помнит, как это было. И он помнит, что это было — радостно.

А на снег до сих пор по возможности выхожу с удоволь­ствием. Ходьба по снегу — это не просто закаливающая про­цедура, это — состояние. Особенно, если выйти ночью, встать и смотреть на звезды. Совсем здорово, если ты где-то за го­родом. Тогда ты встаешь рядом с заснеженными деревьями, замираешь и можешь ощутить себя частью Природы.

Только не стоит, наверно, делать это через силу, по ра­зуму, только в надежде и расчете на скорое и легкое полу­чение здоровья. Если вы за уши вытащите себя босиком на снег не будучи к этому готовы в душе, тут и до инсульта недалеко или до инфаркта.

Где-то там, пусть в самом дальнем уголке вашего серд­ца, должно возникнуть искреннее желание сделать это. Призыв. Потребность. Вот тогда ничего не страшно.

Помните комедию «Праздник Нептуна»? Ведь там, когда двое из деревни залезли в прорубь, а вокруг толпи­лись зрители, сработала самая примитивная «цепная ре­акция». Через пять минут вся деревня вне себя от восторга кувыркалась в этой проруби. Это и есть Состояние.

Лиля:

Лично у меня было другое Состояние. Меня «крестили» в проруби в Озерках несколько лет назад. Я пошла к этой проруби, не очень веря, что окунусь в нее. «Дай, пойду, — думаю, — посмотрю, примерюсь». Выхожу. Она (прорубь) тогда еще сеткой была обнесена, чтобы гуляющие случай­но не провалились… очень на зоопарк похожа. Ну, выхожу и вижу: вокруг этой сетки полно народу. Стоят, ждут: когда ненормальные (это мы) будут нырять? А я, как назло, одна вышла, все еще в парилке. Люди вокруг сетки на меня и уставились. Стыдно мне стало. Стоят ведь люди, может, давно уже, ждут. Замерзли, наверно. Что же я, обману их? Повернусь и уйду? Да никогда! Вот на этом «да никогда!» я в прорубь и бултыхнулась. Честно говорю: если бы не на­род вокруг, ни за что бы не полезла!

Юля:

Летом можно и нужно ходить босиком по росе. Это — ни с чем не сравнимое удовольствие. Если за городом на рассвете выйти из дома и по мокрой еще траве пойти в луг, в поле, в лес, легко и как-то само собой верится, что на свете действительно существуют феи и эльфы. И что каж­дый из нас когда-нибудь может встретиться с ними, стоит только очень-очень захотеть. «Дивный народ» всегда су­ществовал рядом с нами, просто немногие из нас заслужи­ли их внимание, тем более — благоволение. Но каждый ведь может еще заслужить их.

Ну, а для физического здоровья… Конечно же, польза! Польза огромная, это, наверное, сейчас знает каждый ре­бенок, не только взрослый.

Одна наша общая знакомая рассказывала, как она с детьми начинала закаливаться. Зимой однажды сняли они все с себя и в трусах и футболках отправились бегать вокруг дома по снегу. День бегают — насморк, два бегают — насморк и кашель, три бегают — на­сморк, кашель и температура. Дальше — хуже. Обра­тились за советом к знакомым, которые несколько лет уже практиковали этот метод закаливания. А знако­мые и спрашивают: «А вы как бегаете, босиком?» — «Нет, в кроссовках, конечно». — «А, ну тогда и до воспаления легких вам уже недалеко!»

Сняли кроссовки, и дело пошло на поправку. Пото­му что именно воздействие холодом на ступни играет основную роль в закаливающих процедурах; когда же ступни закрыты, закаливание оборачивается переохлаж­дением, неся организму вред вместо ожидаемой поль­зы. Лучше выйти на снег в шубе и шапке, но — боси­ком, чем в трусах и тапочках, это давно проверено.

Юля:

Давайте еще ненадолго вернемся к бане. Я, когда вы­хожу из проруби, думаю часто: ну зачем же люди оголтело пьют водку, «ширяются», токсикоманят? Ведь вот он — кайф, так просто его получить! Так просто, так дешево и совершенно безвредно, более того — полезно. У нас же все какие-то дикие методы снятия стрессов приняты: в луч­шем случае нужно напиться до бесчувствия. Якобы помо­гает расслабиться.

В психологии есть такое понятие «отработка стрес­са». Стресс, который вы получили и который вас му­чает, можно «забыть», заглушить, спрятать. Так нор­мальный человек и делает — ведь со стрессом жить некомфортно, а то и просто невыносимо — если он достаточно болезненный. И человек его «прячет». Что значит «прячет?» Загоняет в глубь своего организма (ведь просто взять и выбросить стресс «в никуда» он не может) — сажает на какие-то органы, на мышечные волокна, блокирует, чтобы плохое воспоминание не беспокоило его в повседневной жизни. Почему, ска­жем, когда погода меняется, мы чувствуем себя неважно, появляется ломота в суставах, слабость? А это организм срочно снял охрану ваших заблокиро­ванных стрессов и перевел ее на другие нужды — на приспособление к изменившимся внешним условиям. И начинает болеть то там, то тут — ведь охрана снята. Вообще, когда таких спрятанных стрессов, блоков много, тело словно превращается в маленький лагерь — эта­кий местный архипелаг ГУЛАГ — одни сидят, другие их охраняют.

Но даже когда все блоки на месте и держат спря­танные стрессы, этого недостаточно для того, чтобы вы совсем не ощущали от них боли. Знаете, как грязь, снегом припорошенная, — не видно, вроде? и нет, а ступишь ногой — вот же она, никуда не делась. Или иголочка от кактуса, занозившая палец, — и не боль­но, а неудобно, что ли. Заденешь — и она беспокоит, дергает. И будет беспокоить до тех пор, пока вы ее не вытащите или пока не начнете вокруг нее воспалитель­ный процесс, с которым, хотите вы того или же нет, вам придется активно бороться. Точно так же беспоко­ят и больные места в психике, в подсознании. Чтобы избавиться от этого беспокойства, больное место нуж­но найти и обработать — вскрыть и хорошенько пережить, переосмыслить ситуацию, вызвавшую его. До конца. Этим занимаются несколько направлений пси­хотерапии (дианетика, холотропная терапия и т. д.). В каждом из этих направлений есть свои асы, которые считают, что их метод — наивернейший.

Но нам кажется, здесь все предельно просто и ясно. Что человек делает в стрессовой ситуации, независимо ни от каких методов и теорий? Ну, предположим, у женщины ушел муж. Любимый. Как она поступает?

Звонит ближайшей подруге и, рыдая, рассказывает о том, что произошло. Потом звонит второй подруге тоже рассказывает, но рыдает уже потише. Потом звонит третьей — тут уж она только всхлипывает время от времени. Потом пишет письмо маме и уже не плачет. Потом записывает о своем горе в личный дневник (предположим, что таковой имеется), а сама рассуждает собой: почему ушел? как быть? и так далее. В общем, она событие это переживает, переживает, переживает. Выхолащивает. Разряжает ситуацию, энергию, скопившуюся в больном месте. Сперва в этом больном м напряжение было велико, а она постепенно раздала его всем понемногу, разделила груз, и самой ей стало намного легче.

Мы все так делаем, да простят нас наши друзья близкие. В одиночку нам просто не справиться. отдаем часть наших бед им, они — нам часть своих. Как говорится: «Дружно — не грузно».

И вот уже через день эта женщина может с усмешкой поделиться с соседкой по площадке: мол, муж ушел от меня… Ну посмотрим, каково ему там придется, посмотрим…

С этим, наверно, связана и примета: никогда не сказывать окружающим о своих планах и замыслах, иначе они провалятся. Ведь рассказывая всем и каждому, мы разряжаем энергию, заложенную нами в планы. И примета, что, загадав желание, надо никому о нем не говорить, чтобы не сглазить. Здесь сглаз разрядка этой энергии, невозможность аккумуляции новой энергии вокруг задуманного. И соответственно, наоборот — если вас что-то мучает, лучше разболтать об этом всем подряд: пусть подсобят нам нести наш груз. Итак, разговаривая с первой подругой об ушедшем муже, женщина рыдает. Со второй — рыдает. С третьей говорит без слез, но с болью в голосе. На бумаге пишет: уже задумалась… А с соседкой по площадке уже и поиронизировать может. Ситуация разрядилась. По­менялась ее оценка, зачастую даже с «минуса» на «плюс», так как многие неожиданные события огорча­ют нас именно в силу своей неожиданности, а не из-за их сути. Помните смешной грузинский анекдот: грузин плачет: «Вах, вах, вах, жена от меня ушла!.. Вах, вах, вах, жена ушла. Вах, вах, жена ушла? Вах, жена ушла, жена ушла, жена ушла!» — последние слова он уже напевает в ритме лезгинки. Так и эта женщина. Придет она через неделю домой с работы и скажет себе: наконец-то я могу спокойно заняться своими делами!

Так вот, все, что мы рассказали о разрядке нега­тивных ситуаций, имеет самое прямое отношение… к бане. Для того, чтобы понять, как это все работает, давайте вернемся к главе, в которой мы говорили с вами о родовых матрицах Станислава Грофа. Помни­те, четыре перинатальные матрицы, четыре этапа рож­дения?

Через четыре же этапа мы проходим и в бане с прорубью (как вы понимаете, мы имеем в виду именно баню с прорубью, призванную лечить и очищать наши тело и душу, а не «помывочную» баню).

Первый этап. Вы приходите в баню с холодной улицы, снимаете с себя всю одежду. Вы ощущаете теп­ло и свободу. Эмоции на этом этапе сродни эмоциям младенца, находящегося в утробе матери, — тепло, покой, защищенность. Первая матрица Грофа — все эмоции со знаком «плюс». Баня — вне времени и за­бот, как некое состояние души и тела, к которому, по мнению Грофа, человек стремится вернуться всю жизнь с момента рождения, с минуты отделения от матери. Ведь недаром мы, когда нам зябко, больно, грустно, ложимся под одеяло и принимаем позу малыша в утробе, пытаясь таким образом обрести иллюзию тепла и защищенности.

Итак, на первом этапе нам удивительно хорошо. Это длится какое-то время — 5, 10, 15 минут… у кого как. Кстати, в бане многие стараются интуитивно сесть все в ту же позу: подтянуть колени к подбородку, об­хватить их руками, сложиться, стать маленьким.

Второй этап — нам уже не очень хорошо, тепло превратилось в жару, мы прогрелись, и лишние градусы начинают на нас давить. Положительные эмоции постепенно вытесняются отрицательными. Жарко. Очень жарко… Невыносимо. Вторая матрица Грофа («нет выхода»). Разница лишь в том, что это отсутст­вие выхода мы создаем для себя сознательно. Мы знаем: раз уж пришли сюда, должны досидеть до определенного состояния, до той минуты, когда уже и прорубь покажется спасением, иначе процедура теряет смысл. Нам плохо, но работает установка: «Нет выхода!», и мы терпим, дискомфорт нарастает. И наступает тре­тий этап.

На Третьем этапе мы бежим к проруби. Но нам страшно, нам не хочется залезать в нее, и мы ведем борьбу сами с собой. И эта стадия соответствует мат­рице Грофа «Борьба», третьей, которая закладывает­ся во время прохождения младенца по родовым пу­тям. Наша борьба, разумеется, идет не на физическом плане: никто нас за руки не хватает и на нашем пути не останавливает (кстати, если бы остановили, многие были бы только благодарны — в проруби-то хо-о-олодно!), но тем не менее это — самая настоящая борь­ба. И она происходит каждый раз, независимо от того, сколько лет ты уже в эту прорубь «лазаешь». Чтобы дойти до проруби, надо удержать себя на этой тропе. И, удерживая, ты переживаешь и переоцениваешь те ощущения, которые испытал когда-то на третьем этапе собственного появления на свет. Кульминация этой борьбы — на ступеньках, ведущих в ледяную воду. Переборол себя, окунулся и — «умер». Так говорят все пациенты Станислава Грофа, прошедшие сеансы второго рождения: рождение подобно смерти. Первое впечатление ребенка после появления на свет: все, умер! Потом, оглядевшись, вздохнув, он понимает: нет, не умер. Просто попал в какой-то другой мир… Успоко­ился, еще раз оглядел мир, понял, что мучения позади. И раскрылся этому миру навстречу.

Правда, некоторые после выхода из проруби никакого раскрытия навстречу миру не чувствуют. Наоборот, погружаются в глубокий ступор. Это не страшно. Значит, организм чистится на подсознатель­ном уровне; включил все резервные механизмы, все силы и саморегулируется. Это хорошо.

А многие еще жалуются, что после выхода из прору­би ощущают сдавливание головы, словно обруч какой-то надет. Это, по всей вероятности, мы вспоминаем то, что акушеры называют «вставлением головки». Тот пе­риод родов, когда голова малыша появляется и вновь исчезает, и так происходит несколько раз. Процесс этот в течение родов порой бывает достаточно долгим и слож­ным. Из-за этого у младенцев в первые часы после рож­дения часто деформирована голова (это не страшно, через 2—3 часа она расправляется). Так вот, ощущение обруча на голове нам «подбрасывает» наша клеточная память. Ведь помнит же наше тело позу эмбриона! И мы прора­батываем этот момент своего рождения.

Кстати, Станислав Гроф в своих исследованиях подошел, нам кажется, гораздо ближе к корням пси­хики — ведь у психологов принято работать с банком данных человека, накопленных с момента появления его на свет. А Гроф смотрит дальше, оценивает и вну­триутробное развитие, и сам процесс родов.

Японская поговорка

После бани

Итак, каждый раз, парясь в бане и ныряя в про­рубь, мы снова и снова проходим те состояния, кото­рые испытали в процессе появления на свет. Почему в первый раз в прорубь идти очень страшно, а потом — все легче? Именно потому, что с каждым последующим разом мы все больше прорабатываем свое рождение, все глубже, все тщательнее разряжаем негативные эмо­ции, связанные с теми событиями.

Мы заметили: люди, которые много лет посещают баню в Озерках, как-то и духовно становятся выше. Казалось бы, баня и духовный рост… Как это может быть связано между собой? На самом же деле все достаточно просто. Наш «банный ребефинг» снимает блоки, обрабатывает болевые точки нашей психики. Он пере­формирует матрицы, заложенные в нас при рождении. Глядишь, человек откровенно агрессивный (сильное влияние третьей матрицы) становится по мере ее прора­ботки почти человечным. Видит Природу. Людей. Рас­крывается. А тот, кто безостановочно ныл, постепенно учится идти вперед со стиснутыми зубами — это у него раз за разом прорабатывается вторая матрица («нет выхода»), и она не доминирует в его психике.

Но ведь нас мучают и повседневные стрессы, спря­танные в подсознании не так далеко, как рождение: оби­ды, ссоры, неудачи… да мало ли за долгую нашу жизнь всякого разного происходит. И все же, если приглядеться повнимательнее, задуматься, очень хорошо понимаешь:

Характер негативных эмоций легко можно классифици­ровать по типу все тех же четырех основных матриц Грофа. Можно представить, что эти четыре основных матрицы — коробочки, в которые потом складываются наши повседневные стрессы. Произошло что-то в жизни, что стимулировало нашу агрессию, заставило нас бо­роться тяжело и непросто — это в третью коробочку, на полочку третьей матрицы. Не сумел найти выход в слож­ной ситуации, спасовал, ошибся — это во вторую ко­робочку. А услышал вдруг как впервые прекрасную музыку: ком в горле, слезы на глазах… словно заново родился, понял что-то очень для себя важное — это в копилку четвертой матрицы. И так далее.

Баня чистит психику от стрессов. Чистит, начиная с последних, самых болезненных для вас событий (то, что недавно произошло, всегда болит сильнее, чем давние обиды) до самых корней, до рождения. Если же такой (или какой-нибудь иной) чистки не происхо­дит, наши коробочки наполняются, и верхние — све­жие — проблемы давят на нижние, а те под их грузом сглаживаются, теряют острые углы и четкие очертания. Но ведь они никуда не исчезают, они остаются с нами. И человек воспринимает окружающий мир не таким, какой он есть на самом деле, а через призму своих проблем, накопившихся в коробочках. Сперва, вроде, были просветы, иногда мелькал краешек голубого-го­лубого неба, солнышко видно было. Постепенно просветов все меньше, а потом они и вовсе исчезают, оста­ется только содержимое коробочек, давящее на нас, застилающее глаза, искажающее все вокруг. И вот это уже — невроз, это — ваше отношение к миру. И ме­нять это отношение придется очень долго.

Но менять негативное отношение к миру можно и нужно. Баня — самый безболезненный способ сделать это, во всяком случае из тех, которые я знаю. Во всех психотерапевтических методах предполагается помощь консультанта. И этот консультант — врач, психотера­певт — автоматически берет часть ответственности за вас и ваши проблемы на себя. В бане же человек рабо­тает сам с собой, и это очень ценно.

Ну уж а о пользе бани для тела наверное и говорить не стоит, об этом все знают.

Вот и получается, что присказка «А пошел ты в баню!» — вовсе не ругательство. Просто один человек чувствует, что другой заморочен, перегружен пробле­мами, и дает ему весьма дельный совет: иди-ка ты, друг, в баньку и поработай, тогда и проблем у тебя поуменьшится…

Вы согласны?

Не так давно наши будущие мамочки попробовали проводить в бане первые этапы родов, но об этом, на

Верное, лучше расскажет человек, при участии которо­го эти эксперименты проводились, — наш инструктор по зимнему плаванию Светлана.

Я начну с того, что в нашей маленькой баньке есть своя тайна. Душа. Характер. Она стоит на берегу большого озера, и там есть все, что необходимо человеку для здоровья — физического и духовного: Природа, огонь, березовые дро­ва. Хорошие люди вокруг. Мне довелось как-то присутство­вать на родах в другой бане — в сауне с электрическим подогревом. Все было хорошо, но все же там я… задыха­лась, что ли. Мне словно не хватало чистого воздуха, ветра. И девочка, которая там рожала, в какой-то момент сказала нам: «Я хочу на землю!» А у нас эта земля есть, есть воз­можность выйти и постоять на ней босиком, принять по­мощь Природы, уловить ее биоритмы. Ведь роды — цикл природный, не нами разработанный. Вся необходимая ин­формация о них женщине уже от рождения дана, она заложена в ней. Надо только, чтобы в родах женщина рас­крылась и прочла эту информацию, смогла ею воспользо­ваться. Тогда все будет хорошо.

В свое время я работала в роддоме. И еще там поняла, что все мы — окружающие роженицу люди — лишь части­цы этого таинства, призванные лишь создать женщине не­обходимую в эти часы обстановку. Мы можем быть рядом с ней, но не должны ей мешать, напротив, мы призваны оградить ее от всего постороннего, ненужного.

Баня — идеальная помощь в любых родах. Ну, во-пер­вых, во время схваток женщина обычно мерзнет, испыты­вает некий энергетический озноб — это ее организм пере­страивается, направляет все силы на рождение ребенка. А в бане прогреваются косточки, мышцы, все системы размягчаются, сосуды не спазмируются.

Во-вторых, любая женщина немножечко боится пред­стоящих родов. А баня прекрасно расслабляет, отвлекает от страхов.

В-третьих, видимо, потому, что роды — самый естест­венный, природный процесс, в эти часы женщине очень хочется ощутить вокруг себя живые, природные компоненты: воду, огонь, деревья, воздух. Наши роженицы сами про­сятся на землю, на снег; они интуитивно чувствуют, что Природа добавит им сил, гармонизирует их.

Еще Порфирий Иванов определил необходимые ком­поненты для рождения независимого человека: воздух, вода, земля. Он говорил, что «воздух ребенка выталкивает, вода омывает, земля принимает». Значит, что же необхо­димо для того, чтобы и в дальнейшей жизни создать малы­шу благоприятные условия для роста и развития, окружить его энергетической защитой, обеспечить ему своевремен­ную энергетическую подпитку? Все правильно: те же воз­дух, земля, вода. Я уверена: новорожденный ребенок уже находится под защитой Природы. Раз она дала ему жизнь, значит, в этой жизни малыш необходим. И она защищает его, а наша задача — не разрушить эту Богом данную при рождении защиту.

Я замечала: люди, которые много времени проводят в контакте с природой (например, туристы-профессионалы, геологи и так далее), умеют набираться сил от леса, от воды, от трав… Они ведут естественный образ жизни, и, навер­ное, именно поэтому они — удивительно самостоятельные люди, с прочно сложившейся жизнью. Независимые. Спо­койные. Уверенные в себе и своих силах. Они сильнее нас.

Но для того, чтобы женщина могла вырастить такого ребенка, она должна — и это главное! — сама раскрыть себя в этом мире и понять свое место и назначение в нем. И научиться жить в соответствии с этим знанием. Такое соответствие — лучший барьер от всех болезней.

После родов у женщины мало энергии, она — сплош­ная любовь и беззащитность. Но если женщина будет знать себя, свои сильные стороны, она этим знанием сможет за­щищаться, будет через сильные свои стороны получать энергетическую подпитку. Баня помогает понять, найти и, главное, закрепить это свое, которое есть в каждом из нас.

Ну, например. У меня как-то рожала девочка, она — певица. В родах она пела и почему-то рисовала, хотя раньше с рисунком дела не имела. И вот рисование, раскрывшись, закрепилось в ней. Она и сейчас замечательно рисует. И не просто рисует, а рисунками своими вытаскивает себя из разных негативных ситуаций, защищает себя. Она и сей­час, когда к нам приходит, поет чудные песни — на все озе­ро, красиво так…

Существует множество различных оздоровительных систем. А я думаю, надо просто найти себя в этом мире. Найдя себя, человек создает, строит свою собственную оздоровительную систему и свою защиту. Только важно, отыскав это свое, не расплескать его, а закрепить и научить­ся им пользоваться. Это — работа. А в нашей бане можно и научиться, и поработать, и вылечиться, и получить знания о самом себе, и закрепить их.

Хорошо, когда человек, найдя себя, обращается к При­роде. Господь дал нам Землю именно для того, чтобы мы ею пользовались, ею и всем, что на ней существует. Ра­зумно пользовались, это, я думаю, все мы понимаем. Мы ведь не бьем специально посуду у себя дома, не рвем вещи, в которых ходим, не ломаем мебель. Умный чело­век и от природы будет брать ровно столько, сколько ему нужно для жизни, не больше. А когда мы уже научились пользоваться тем, что нам дано, оказывается, что этого вполне достаточно.

Вы, может быть, замечали, что даже укутанный с головой в ватное одеяло маленький ребенок на улице, на природе затихает. В лесу, у воды затихают все. Вы можете себе представить скандал в лесу ранним утром, когда роса на траве и солнце только еще встает?.. Какое-нибудь выяс­нение отношений типа: «Так я и знала, ты опять все делаешь неправильно!» Это же абсурд! На природе человеку свой­ственно думать, слушать, смотреть… гармонизироваться. Может быть потому, что в природе все — испокон и навеки, и мы это понимаем, чувствуем и думаем в ней, с ней о веч­ном, о душе, а не о текущих мелочах.

Десять лет акушерской практики доказали мне, что глав­ным в нашей работе должен стать принцип: «Не навреди!» Может быть, я так хорошо понимаю это оттого, что какое-то время работала на «Скорой» и часто сталкивалась со смертью. Люди умирали у меня на глазах. И однажды я поняла, что спасти человека можно любовью. Да-да, не ле­карствами, не сложными операциями, не колдовством — любовью. Есть люди (и их не так уж мало), которые умира­ют от того, что они не нужны, от недостатка любви. Надо просто сесть рядом, держать их за руку, говорить с ними, жалеть. Им нужно дать человеческое тепло, и они смогут поправиться! Держа человека за руку, передавая ему свое тепло и любовь, ты способен откорректировать самую, казалось бы, безнадежную ситуацию. Любовь — величайшее колдовство в этой жизни!

Важно понять свою роль в этом… Про себя я знаю точно: Я обязана облегчать людям страдания, я для этого пришла в мир. Мне повезло: довелось поработать в клинике тубер­кулеза, где лежали умирающие люди, уже неподвижные, с пролежнями. Я была им по-настоящему нужна. Мне дали возможность быть нужной, помогать. Видела я и чудеса выздоровления, они действительно бывают, но это уже от­дельный разговор.

Вот так я работала: с одной стороны, люди умирали, с другой — приходили в мир, и я имела возможность помо­гать и тем, и другим.

Так странно закончился наш разговор о бане… Впро­чем, о бане ли?.. Наверное, вы уже заметили: о чем бы мы с вами ни говорили в этой книге, самыми различны­ми, а порой и неожиданными путями мы вновь и вновь возвращаемся к самому великому колдовству, имя ко­торому — Любовь. Она — очень разная, и не счесть ее обличий, но это она, она гонит нас вперед каждый день, и тревожит, и заставляет думать, искать, смеяться или плакать, верить, надеяться, отчаиваться и, откинув от­чаянье, вновь идти куда-то. Ради нее мы живем и уми­раем. И уж конечно же это ее именем мы приводим в мир наших малышей, желая им всей душой того, с чем живем мы сами — все той же Любви. Как Земля враща­ется вокруг Солнца, так и мы вращаемся вокруг нее; и бывает день, и бывает ночь, но ведь и ночью Солнце никуда не девается — просто мы не видим его, но мы знаем, что утром оно вновь появится. Мы ждем.

Заключение

А теперь скажи мне, что это ты все время употребляешь слова «добрые люди»? Ты всех, что-ли, так называешь?

Всех, — ответил арестант, — злых людей нет на свете.

Впервые слышу об этом, — сказал Пилат, усмехнувшись, — но, может быть, я мало знаю жизнь… А вот, например, кентурион Марк, его прозвали Крысобоем – он – добрый?

Да, — ответил арестант, — он, правда, несчастливый человек. С тех пор как добрые люди изуродовали его, он стал жесток и черств…Если бы с ним поговорить – вдруг мечтательно сказал арестант – я уверен, что он резко изменился бы.

Свежие комментарии