Архив рубрики «ТАЙНАЯ ЖИЗНЬ РЕБЁНКА ДО РОЖДЕНИЯ»

Беременность и работа

Работа стала в последнее время фактом жизни миллионов женщин, но в отличие от коллег-мужчин, женщины часто вынуждены решать проблему совмещения ролей работницы и матери. Поскольку большинство женщин одинаково ответственно относятся к обеим этим обязанностям, наши новые знания о чувствительности не родившегося ещё ребёнка и новорожденного к настроению матери заставляют нас взглянуть на женщину, совмещающую работу и материнство, по-новому. Последние три месяца беременности и первый год жизни после рождения – период наиболее быстрого обучения для ребёнка. Он особенно нуждается во внимании и поддержке матери в этот период, поскольку именно в это время начинают формироваться психологические и эмоциональные черты его личности, которые будут управлять его поведением в течение всей жизни. Женщина имела бы возможность уделить своему ребёнку столь необходимое для него внимание, если бы она имела возможность получать отпуск по беременности и родам с начала седьмого месяца беременности до достижения ребёнком возраста одного года (женщины, занятые на шумном производстве или на работах, связанных с нервным напряжением, должны получать отпуск как можно раньше). Я понимаю, что это на долгое время оторвёт женщину от работы, и многие не смогут себе этого позволить по причинам финансового или другого характера. В этом случае то, что теряется из-за недостатка времени, должно быть возмещено качеством общения с ребёнком. Продуманное использование вечернего времени и выходных дней позволит вам удовлетворить все его нужды. Всё больше отцов освобождают своё время от работы в течение первых лет жизни ребёнка. И в свете всего того, о чём мы говорили с вами в этой книге, я считаю эту тенденцию полезной.

Главной задачей родителей, врачей, учителей, всех нас должно быть воспитание здорового ребёнка. Наши общие надежды, мечты и думы – о нём; он – наше будущее, и если мы хотим, чтобы это будущее было свободно от уродливых отношений между людьми и напрасных страданий, которые так часто обезображивали наше прошлое, мы должны относиться к ребёнку с любовью и уважением, которых заслуживает человек.


Радость материнства

В последнее время появилось множество публикаций, критикующих механизацию родов, и критикующих вполне обоснованно. Превращение чисто человеческого события в демонстрацию достижений медицинской технологии унизительно и во многих случаях разрушительно для человека. Исследования и статистический анализ, выполненные в последние годы, подтверждают это. Но по-моему, одним из наиболее горьких обвинений в адрес того способа, который мы в настоящее время используем, принимая роды, является описание родов в небольшой больнице на окраине Нью-Джерси, данное доктором Мишель Харрисон, которая присутствовала на этих родах как домашний врач. То обстоятельство, что роды происходили в Нью-Джерси, само по себе не имеет значения. Они могли проходить и в любой другой американской больнице или в больнице во Франции, Германии, Канаде или Италии, и это придаёт обобщающий характер наблюдениям доктора Харрисон.

“В родильной комнате, – писала она, – всё шло очень хорошо в тот момент, когда я вошла: пациентка прилежно тужилась, стонала, но не кричала. Первая стадия родов прошла успешно, всё это время она была в одиночестве. Прошло уже много часов с начала родов, и она устала. Я надела халат, перчатки и осмотрела роженицу. Раскрытие было полным, и ребёнок должен был скоро родиться. Я прикрыла её одеялом. В этот момент пришёл анестезиолог, молодой человек самоуверенного вида, который сел у изголовья кровати. Он приложил маску к лицу женщины и велел ей глубоко дышать. Он уверил её, что скоро всё закончится. Ей осталось всего две или три схватки. Я спросила, что за наркоз он ей даёт. Он не заметил моего вопроса. Через несколько минут он всё же решил ответить мне и пробормотал себе под нос что-то невнятное, так что я не смогла разобрать его слов. Однако это уже было неважно, потому что в это время вошёл акушер. Анестезиолог углубил сон роженицы на то время, пока акушер мылся и одевался. Акушер вошёл, не замечая меня. Они с анестезиологом стали обсуждать положение дел. Женщина давилась трубками, введёнными ей в дыхательное горло. Родовая деятельность прекратилась; стол развернули так, чтобы акушер мог смотреть сверху вниз во время осмотра. Врачи говорили презрительно о своей пациентке. Анестезиолог со злостью заявил, что она сыграла с ними глупую шутку. Акушер – что она совсем перестала им помогать: матка не сокращается, и она не тужится. Развернули щипцы, наложили их, и ребенка вытащили за голову снизу вверх из матки матери. Он был синего цвета и без чувств, но вскоре пришёл в себя, после того, как ему дали кислород и похлопали.

Акушер и анестезиолог продолжали разговаривать на свои темы, пока женщину зашивали. Они говорили о своих пассиях, о Пуэрто-Рико, отпуске, погоде и так далее. Рождение ребёнка… это событие затерялось в обычном для мужских раздевалок разговоре”.

Совершенно очевидно, что таким образом нельзя ни принимать новорожденного, ни обращаться со взрослой женщиной. Современное акушерство может и должно быть совершенным. Революция в пренатальной психологии дала нам новые знания о правах и нуждах рождающихся детей, которые имеют исключительное значение для самих детей, для их родителей и для всего человеческого сообщества. У нас теперь есть знания, мы понимаем, что и как происходит во время родов. Нам остаётся только применять наши знания на практике.

Поскольку мысли, чувства, слова и надежды женщины определённым образом влияют на её ребёнка, медицинское обслуживание, получаемое ею во время беременности и возможности, предоставляемые ей во время родов, должны учитывать этот факт. Я не утверждаю, что есть один единственный, лучший для всех способ родов: что хорошо для одной женщины, может быть абсолютно неприемлемым для другой. Но выбор, предоставляемый беременной женщине, должен быть гуманным, эффективным, безопасным, имеющим значение и устраивающим её. Роды – это торжество жизни и надежды, а не патологическое состояние болезни. Поэтому современное акушерство должно вернуться к своей основе: акушер должен “ловить детей”, а не производить хирургические операции, он должен обращаться с беременной женщиной как с личностью, не как с “пациенткой”. Женщина и её семье должно быть предоставлено право голоса по поводу всего, что касается родов. Игнорировать желания и потребности беременной женщины, а это случается очень часто, – просто бессовестно. Она пережила эмоциональный накал беременности – и имеет все права на то, чтобы насладиться родами, этой неотъемлемой составляющей её жизни как женщины. Не дело акушера изображать из себя Господа Бога и лишать её этого права.

Как показывает история родов, изложенная доктором Харрисон, тревожащим фактом является нежелание акушера делить ответственность за протекание и за исход родов с матерью. Врачей учат, что роды – это по большой части инженерная проблема, и они решительно настроены, вне зависимости от желаний их подопечных и данных науки, проводить эту политику в жизнь. К счастью, существуют и исключения из этого правила, и их число, хотя пока и небольшое, продолжает расти. Растёт так же и число сторонников подходов, ориентированных на семью, и программ, которые помогают людям углубить знания о беременности и родах и обогатить свои представления об их значении. Ни один приём, как бы ни защищали его его сторонники, не годится для всех. Акушер, друзья и родные могут дать совет и помочь сделать выбор, но анализ и окончательное решение – дело самой беременной пары. Поиск решения при наличии возможности выбора не только вносит элемент спокойствия, но и в определённой мере даёт им уверенность, которая идёт на пользу и им самим, и их ребёнку.

Не стоит утверждать, что в этом случае родители будут избавлены от всякого рода беспокойств. Даже лучшие пренатальные программы не могут избавить их от сомнений. Сомнения и временные трудности – естественная часть любой беременности, и женщина не была бы человеком, если бы не испытывала их. Но страхи относительно растяжек кожи, которые останутся после беременности, испорченной родами фигуре, о возможности перенести боли при родах должны быть сняты в результате бесед с врачом, акушеркой, друзьями или консультантом по беременности. Знание о том, что такого рода беспокойство характерно для большинства беременных, само по себе до некоторой степени успокаивает. Успокаивающе действует и знакомая обстановка. Родильная комната не будет казаться столь чужой и пугающей, если познакомиться с ней заранее; то же можно сказать и о медицинском персонале, если есть возможность познакомиться с ними ещё до наступления решающего дня.

Знание о том, как это будет, тоже в значительной мере помогает, особенно когда это касается влияния беременности на тело женщины. Будучи сама матерью четырёх детей, консультантом по проблемам беременности и родов, а также антропологом, Шейла КИССИНДЖЕР знает многое о предмете из первых рук. И тем не менее она удивляется каждый раз, когда просит своих беременных нарисовать себя самих. Даже самые счастливые, самые благополучные беременные видят и рисуют себя как неуклюжих, уродливых, непривлекательных. (Тот факт, что большинство беременных женщин представляют себе беременность как временное непривлекательное состояние, отличает их от беременных группы высокого риска, которые считают, что теперь они навсегда потеряли свою привлекательность). Как совершенно справедливо замечает доктор КИССИНДЖЕР, очень небольшое число мужчин соглашается с этим мнением. Привлекательная фигура беременной женщины, с её округлыми, плавными линиями, вызывает у большинства мужчин настоящее сексуальное удовольствие, и женщинам следует об этом знать.

Иногда такие факторы, о которых мы обычно не задумываемся, например, жизненное пространство, тоже могут стать источниками беспокойства. Одно из исследований показало, что тесное жилище в значительной мере отравляет восприятие беременности. Чем больше места было в распоряжении супружеской пары, тем более счастливо они воспринимали беременность. Пары, живущие в доме, чувствовали себя лучше, чем живущие в квартирах и так далее. Очевидно, что один из способов разрешения этой проблемы является организация большего свободного места в жилище. Другой – переезд. Лучшее время для переезда – до наступления беременности, но если это невозможно, наиболее мудрым решением будет найти бьльшую квартиру в том же районе. Как мы уже видели, переезд во время беременности является источником значительного беспокойства, но, как показали исследования, беспокоит женщину обычно не сама процедура переезда, а совершенно новое для неё окружение.

Работа также влияет на процесс восприятия женщиной беременности. Я обнаружил, что наиболее трудно беременность принимается теми женщинами, работа которых является единственным источником дохода семьи. Результаты исследования, проведённого доктором Хельмутом Люкешем показали, что эти женщины чаще бывают сердиты и обидчивы, что легко объяснимо. В основном же работает ли женщина дома или вне дома, работает ли она вообще – не в этом главное. Значение имеет чувство удовлетворения и пользы, которое женщина получает от своей работы, поскольку от того, как она относится к своей работе, зависит её отношение к ребёнку.

Анализ показывает, что нормальная, хорошо владеющая собой женщина, которая положительно Настроена По отношению к беременности, так же плавно перейдёт в состояние материнства, как она совершает наиболее решительные перемены в своей жизни. В опасности же те матери (и дети), которые находятся в эмоционально неустойчивом состоянии уже в самом начале беременности, и, к сожалению, большинство из них так и не получают необходимого внимания и помощи. В большинстве медицинских учреждений, обеспечивающих пренатальное наблюдение, не заведено проводить психологическое тестирование. Многие врачи, акушерки и консультанты по проблемам беременности также не принимают во внимание психосоматические аспекты беременности. Они очень быстро выясняют, как питается беременная, измеряют её вес, кровяное давление, слушают сердце, но почти никогда не интересуются её психологическими проблемами. Если психическая травма не настолько велика, что становится видна невооружённым глазом, ей вряд ли будет предложена психологическая помощь.

Это неизбежно ведёт к тому, что огромное количество женщин, которые могли бы получить эффективную психологическую помощь, так её и не получают. Последствия такого положения дел совершенно очевидно демонстрируют исследования и по поводу стресса, и по проблемам беременности и осложнений во время родов. Справедливо будет отметить, что многие женщины, которых можно было бы отнести к группе высокого риска по эмоциональным показателям, кажутся совершенно нормальными; на самом деле, до наступления беременности дела у них обычно на самом деле идут благополучно. Беременность же проявляет какой-нибудь скрытый психический конфликт, который имел место задолго до неё. Женщина приходит к беременности с определённой историей, сформированным “я” и приобретённым в течение жизни стилем копирования. Если и когда её “я” угрожает какая-либо непредвиденная опасность или её стиль копирования не работает в результате эмоциональной нагрузки беременности, тогда появляется опасность, и в этом случае ради себя и ради ребёнка ей следует искать помощи.

Женщин, которые относятся к группе высокого риска по эмоциональным показателям, обычно делят на три группы. К первой, и наиболее часто встречающейся, категории относятся те, которые забеременели при не удовлетворяющих отношениях с партнёром. Беременность имеет свойство очерчивать параметры брака с пугающей ясностью. Все трещинки и шероховатости, которые благополучно не замечались ранее, начинают вдруг лезть в глаза. Сомнения, до этого загнанные в глубины психики, неожиданно появляются в сознании: “Какой она будет матерью?” “Можно ли на него положиться?” “Хочу ли я быть отцом?” Супруги начинают задавать себе вопросы о себе самих и друг о друге, и если ответы оказываются неудовлетворительными, отношения в паре могут резко ухудшиться, что будет иметь огромные последствия для ребёнка. Лучшее время для таких вопросов – До беременности, но если они возникают уже во время беременности, пара должна срочно искать форму супружеского согласия.

Другой вид отношений, которые играют значительную роль в жизни женщины и могут влиять на протекание беременности и родов – отношения со своей матерью. Девочка получает свои первые уроки материнства от матери. Мать – первая и наиболее сильно влияющая на дочь модель поведения. Если это сильная мать, всегда готовая поддержать свою дочь, дочь скорее всего станет такой же. Если же она чувствует себя в этой роли неловко, беспокойно, или неадекватно, её дочь подвержена большему риску испытывать те же чувства во время беременности, что может привести к серьёзным физическим и эмоциональным проблемам. Одно из последних исследований, выполненных в Швеции, показало, что женщины, которых я назвал бы “несчастные дочери”, подвержены большему количеству осложнений во время беременности и родов, чем счастливые дочери.

Конечно, многие женщины, имеющие плохие отношения со своими матерями, нормально носят беременность и сами становятся счастливыми, уверенными матерями. Однако история плохих отношений с матерью увеличивает степень вероятности возникновения осложнений; поэтому дочерям необходимо разрешить конфликтные ситуации до наступления беременности.

Наконец, есть женщины, охваченные страхами и беспокойством, необычно сильными и имеющими нездоровый характер. У них вполне определённый источник, и их нелегко преодолеть. Такой тип женщины регулярно появляется в исследованиях, и у этих женщин регистрируется наивысшая степень страха и зависимости. Она находится в зависимости от мужа, акушера, своей матери, друзей. Кажется, что нет такого решения, даже самого незначительного, которое она могла бы принять самостоятельно. Её страхи иногда крайне иррациональны. Прежде и больше всего она обеспокоена тем, как будет выглядеть во время беременности. Это не случайная и не временная озабоченность, а почти мания. Каждая растяжка на коже становится причиной горестных размышлений: она никогда больше не будет стройной и привлекательной; беременность навсегда похитила её красоту. Вторая её навязчивая идея – здоровье ребёнка: безо всяких на то причин она почему-то уверена, что он родится уродом или неизлечимо больным.

Подобные чувства могут стать причиной огромного количества потенциально опасных проблем. Один учёный, например, обнаружил, что у таких женщин обычно возникает проблема при формировании привязанности после родов. Недавний отчёт учёных из Университета Северной Каролины показывает, что они также имеют материально более высокую степень риска развивать осложнения во время родов. Женщины, которые, как показало это исследование, имели наиболее долгие роды, у которых было наибольшее количество случаев применения щипцов и у которых рождались дети с самым низким коэффициентом по шкале Апгара,[****] также набрали наибольшее количество очков при тестировании на зависимость, страх за себя и за ребёнка.

Как я уже упоминал ранее, главную роль играет Интенсивность Переживания. Одно дело – быть снедаемой страхом подобного рода (в этом случае эффективной может быть помощь психотерапевта), другое – благоразумно заботиться о собственном здоровье и о вынашиваемом ребёнке. Внимательный, понимающий врач может помочь женщине справиться с волнениями. Он занимает второе после мужа место по значимости для протекания беременности. Вы помните описание родов, свидетельницей которых стала доктор Харрисон? Обстоятельства, приведшие роды к остановке и столь печальному завершению, были далеко не случайными. Женщина, находившаяся в середине родов, привязанная к родильному столу, была в наиболее ранимом состоянии в тот критический момент, когда пришёл акушер. Если бы его отношение к ней было более гуманным, вторая часть родов прошла бы так же гладко, как и первая, в соответствии с ожиданиями доктора Харрисон.

Большое значение имеет, кто принимает роды и каково отношение роженицы к этому человеку. Это обстоятельство настолько важно, что должно быть хорошенько продумано заранее. Первым шагом должно быть решение, кто больше подходит для этой роли, семейный врач, врач-акушер или акушерка. Для женщины, относящейся к группе высокого физического риска это однозначно. Её заболевание или проблемы, связанные с состоянием ребёнка, вынуждают её обратиться за помощью к врачу-акушеру. Женщина, которая хочет, чтобы на родах присутствовал семейный врач и считает, что роды без врача опасны, также будет лучше себя чувствовать, если он будет присутствовать при родах. Спокойствие, которое обеспечит его присутствие, может оказаться очень важным фактором как на последних месяцах беременности, так и во время родов.

Лучший способ найти подходящего врача – справиться о таковом у друзей, которые недавно родили. Они смогут охарактеризовать человека, а именно его личные качества и философию, что обычно невозможно найти в характеристиках врачей, составляемых больницами и местными медицинскими обществами.

Следующий шаг – личная беседа, и прежде чем остановить свой выбор на одном враче, лучше всего побеседовать с несколькими. Будьте прямы в разговоре с врачом и не позволяйте человеку в белом халате по другую сторону стола запугать себя. Помните, что именно Вы принимаете (или должны принять) решение.

Расспросите врача о его философии родов. Выясните, кто собирается родить этого ребёнка: врач для Вас или Вы сами. Спросите, какие роды представляются ему или ей наиболее приемлемыми: согласен ли он присутствовать при естественных родах или только с применением медикаментов и медицинского вмешательства. Узнайте, каких правил он или она (или больница) придерживается относительно применения мониторов для наблюдения за состоянием плода во время родов, ультразвука, анестезии, эпизиотомии, сбривания волос и применения клизмы. Разрешат ли вашему мужу присутствовать во время родов? Останется ли ребёнок с вами после родов? Если ребёнок родится преждевременно, разрешат ли вам посещать его в отделении интенсивной терапии? То, как врач ответит на все эти вопросы, столь же важно, как и содержание ответов. Необходимо, чтобы стиль врача был для вас приемлемым и, что более важно, чтобы вы доверяли ему или ей. Не важно, сколь высока репутация этого врача: если он не внушает доверия, лучше откажитесь от его помощи во время родов.

То же самое можно сказать и об акушерках. Хотя история их существования насчитывает не одно столетие, и профессия эта всегда почиталась, только с конца 60-х годов их количество вновь стало расти в составе персонала медицинских учреждений. Некоторые женщины испытывают неловкость именно от того, что они больше привыкли иметь дело с врачами, а не акушерками. Но мне кажется, что роды с акушеркой имеют определённые преимущества. Во-первых, отношение акушерки к роженице чаще бывает сочувственным и гуманным. В отличие от врачей, которых учат лечить болезни, в результате чего они относятся к родам как к патологии, акушерок обучают относиться к родам как к естественному биологическому событию. Акушерка – тоже специалист, но по естественным родам, и методы, которые она применяет, отражают это. При родах с акушеркой обычные для медицинских родов эпизиотомия, применение мониторов, процедуры подготовки к родам обычно отсутствуют. Ориентация акушерки делает её более терпимой и открытой к нововведениям. Она обычно одинаково уверенно чувствует себя и с роженицей, применяющей метод Брэдли, и с приверженницей метода ЛАМАЗА, она одинаково спокойна и в обстановке родильного центра, и в больничной обстановке. Другое её преимущество – доступность. У неё больше времени, чтобы ответить на вопросы, она обычно более заинтересована в эмоциональной поддержке роженицы. Молодая женщина, которую я назову Марша, подтверждает это, лично в том удостоверившись. Первого ребёнка у неё принимал врач-акушер, второго – акушерка. “С акушеркой, – говорила Марша, – всё было по-другому. К концу родов, когда я тужилась, она склонилась надо мной и сказала: “Ну же, помоги своему ребёнку, тужься, дай ему выйти”. Она сказала “ребёнку” и всё время родов она говорила о ребёнке. Когда же я рожала с врачом, он просто говорил: “Тужься, не прекращай тужиться”. Он говорил о чём-то чисто механическом. Слово “ребёнок” придало событию его истинное значение. Оно напоминало мне, что я здесь не для того, чтобы выполнять абстрактные физические действия. Всё это я делала для того, чтобы помочь родиться конкретному ребёнку”.

Акушерка вносит в свою профессию больше, чем внимание, и это особенно верно, если мы будем говорить о сёстрах-акушерках. Чтобы получить квалификацию сестры-акушерки, женщина должна иметь образование медицинской сестры и по меньшей мере год стажа работы в государственном здравоохранении и год стажа работы в стационаре. Сам процесс обучения занимает обычно от восемнадцати месяцев до двух лет. За это время будущая акушерка обычно участвует в более ста родах. К этому числу следует прибавить те роды, которые она принимала уже после получения квалификации. Часто бывает, что акушерка гораздо более опытна в проведении нормальных родов и в обращении со здоровыми беременными женщинами, чем занятой врач-акушер. Ещё одна важная проблема, которую женщина должна решить в начале беременности – это выбор метода родов. Когда я жил в Гарварде в начале 60-х, выбирать приходилось из двух возможностей: медицинские вагинальные роды и кесарево сечение. Все роды происходили в больницах. К счастью, сейчас это уже не так. Женщины, которые достигали совершеннолетия в конце 60-х – начале 70-х, имели свои собственные взгляды на проблему деторождения, они понимали истинное значение родов и имели представление о том, какими должны быть их результаты. В большинстве своём они смогли донести эти идеи до акушеров. Сегодня существует множество возможных путей подготовки к естественным родам, так же как существуют и доступны различные варианты проведения родов.

Как я говорил уже ранее, я не имею ничего против кесарева сечения и медицинских родов для женщин, относящихся к группе высокого риска, а также в случае опасности для ребёнка. Для нормальных же случаев я считаю лучшим способом естественные роды. При естественных родах контроль над процессом осуществляет тот, кому следует: женщина и её муж. Такой подход гуманен; он не навязывает всех тех технических медицинских процедур, которые сопровождают медицинские роды. Но что самое главное – ребёнок имеет возможность появиться на свет наиболее мягким, красивым способом. Он получает всё то, о чём мы с вами узнали, о значении чего мы говорили на страницах этой книги, и только это уже придаёт естественным родам огромную ценность.

Столь же важным, как выбор способа родов, является выбор способа психологической и физической подготовки к ним, а лучшее место для этого – курсы пренатальной подготовки. Они не только дают знания о беременности и протекании родов, об уходе за ребёнком; это также возможность приобщиться к большой семье, где беременные пары и молодые родители могут встречаться и делиться своими надеждами, страхами, ожиданиями и опытом. Выбирайте для себя курсы с умом. Каждая из многочисленных программ основана на определённой философии деторождения.

Женщина, которая хочет контролируемых, структурированных родов, возможно, найдёт искомое, готовясь по методу ЛАМАЗА. Его акцент на дисциплине и самообладании устраивает тех, кто любит не терять контроля над тем, что с ним происходит. Идеальная роженица по ЛАМАЗУ – женщина, которая, подобно прекрасно натренированному атлету, научилась делать то, что полагается, в экстремальной ситуации. Аналогия с атлетом – не для красного словца. Подобно ему, она тренируется самоотверженно и преданно и подходит к родам как к Олимпийским играм, которые она обязана выиграть; выиграть для неё – значит избежать применения медикаментов, бодрствовать во время родов и активно контролировать процесс родов. Занятия по методу ЛАМАЗА учат контролировать такие чувства, как страх перед болью, который может встать на пути к цели. Метод учит женщину справляться с подобными чувствами упорядоченно, соблюдая дисциплину. Её учат волевым усилием расслаблять мышцы для облегчения боли во время схваток, отвлекать внимание при помощи дыхательных упражнений, ускорять роды, контролируя своё психическое и физическое состояние.

Чтобы помочь ей достичь цели, нужен ещё один человек, лучше, если это будет муж, который посещал бы курсы вместе с ней и был бы её эмоциональным наставником во время родов. На последней стадии родов, например, он берёт на себя руководство выходом ребёнка по родовым путям, говоря жене, когда ей тужиться, а когда расслабляться.

Другой метод подготовки к родам – по Брэдли. Здесь каждый выполняет свою роль: мать, отец, ребёнок и врач. Один из учебных фильмов, сделанных для обучения этому методу, “Счастливый день рождения”, прекрасно передаёт эту идею. В нём под шумную фонограмму показана мать как лучащаяся звезда и команда из двух человек в футболках: врач как “Ловец детей” и отец как “Наставник”. Метод Брэдли направлен больше на использование чувств, чем на физический контроль. Мужьям и жёнам предлагается на занятиях во время подготовки открыто обсудить свои супружеские и сексуальные проблемы, а также ожидания по поводу будущего родительства и как они представляют свой переход в новое качество. Здесь много внимания уделяется правильному питанию. Здесь беременных учат некоторым упражнениям для тазовых мышц и мышц живота, но, в отличие от метода ЛАМАЗА, не делается акцента на строгом контроле за психическим и физическим состоянием. Лучше всего эту методику описывает слово “расслабление”. Женщинам предлагается эмоционально свободное поведение во время родов, свобода выражения своих чувств, а не попытка интеллектуального анализа и контроля своего состояния.

Всё это позволяет назвать метод Брэдли уникальным и во многих отношениях идеальным способом родов. Однако, как и метод ЛАМАЗА, он подходит не всем, включая и первородящих женщин. Брэдли по большей части оставляет женщину во время родов наедине с самой собой. Не зная, как она будет реагировать, когда будет рожать, женщина, возможно, посчитает такое отсутствие структуры процесса родов, несколько пугающим. Более подходящим кандидатом, возможно, будет женщина, которая хочет иметь возможность достичь свои собственные, определённые цели во время родов, и которая, уже имея опыт родов, достаточно уверена в своих реакциях и поэтому может использовать их с пользой для себя.

Последняя из трёх форм естественных родов, а также наиболее старая из них – метод Дика-Рида. Решительным образом изменившаяся со времени своего появления в конце 1940-х годов, она до сих пор остаётся наименее идеологизированной и наиболее решительной. Очень трезво ориентированные, сторонники этого метода не учат ни душевной стойкости по ЛАМАЗУ, ни открытости по Брэдли. Они делают ставку на пользу знаний и их способность устранить многие страхи и напряжение, которые вызывает трудный процесс родов. Но курсах по Дику-Риду учат подражательным навыкам, таким как дыхательные упражнения, но образовательные цели считаются здесь главными. Женщины узнают, чего им ожидать во время родов, как помочь самим себе и как принимать помощь от окружающих. Большое значение уделяется и подготовке к роли родителей. Супруги часто узнают здесь о проблемах и трудностях родительства не меньше, чем о родах. Этот метод предлагает прагматический, разумный и терпимый подход к родам. Он не требует личной приверженности в такой степени, как этого требуют методы Ламажа и Брэдли. Я думаю, что женщина, которая заинтересуется идеей естественных родов в недогматическом окружении, найдёт на курсах по Дику-Риду то, чего искала.

При всех различиях методы ЛАМАЗА, Брэдли и Дика-Рида имеют одну общую черту: открытый подход к родам. Женщина может выбрать метод ЛЕБОЙЕ или то, что сейчас называют “Мягкими традиционными родами”, некий гибрид, совмещающий элементы естественных и медицинских родов. И тот, и другой включают в себя элементы всех трёх методов подготовки, по меньшей мере двух. Метод ЛЕБОЙЕ, пожалуй, наиболее популярен, хотя и не среди акушеров, и, несомненно, наиболее широко известен. За последние годы я почти в каждом журнале, попадавшем мне в руке, встречал статью о том, как он изменил практику рождения.

Если попробовать рассказать о методе ЛЕБОЙЕ в двух словах, это затемнённая родильная комната, кожный контакт матери и ребёнка сразу после рождения, перерезание пуповины не сразу после рождения ребёнка, а через некоторое время, массаж и купание новорожденного его отцом. Сторонники ЛЕБОЙЕ утверждает, что такое “смягчение” рождения делает опыт перехода ребёнка в новый для него мир настолько положительным и обогащающим, насколько это возможно. Я полностью с этим согласен, но мне кажется, что польза ребёнку не столько от “особых приёмов” ЛЕБОЙЕ, сколько от того, что роды естественны и окружены любовью и сопереживанием, мать увлечена тем, что происходит, и это облегчает образование привязанности ребёнка и родителей в первые же моменты после рождения.

Результаты исследования, проведённого канадскими учёными, показывают, что другие формы естественных родов также могут иметь все три упомянутые элемента. После публикации книги доктора Фредерика ЛЕБОЙЕ “За рождение без насилия” к акушеру Меррею Энкину стало обращаться огромное количество беременных пар с просьбой о родах по методу ЛЕБОЙЕ. Однако в то время научных заключений по этому методу ещё не было. Поэтому он решил провести своё собственное исследование, в чём ему взялись помочь несколько его коллег и пациенты, среди них были выбраны те, у которых роды ожидались без осложнений.

Он произвольно выбрал группу родителей, которые должны были рожать в полном соответствии с методом ЛЕБОЙЕ. Другая группа рожала по мягкому традиционному методу, которым можно описать как метод ЛЕБОЙЕ без украшений: это роды естественные, без медикаментов, но свет в родильной комнате не приглушается, пуповина пережимается несколько раньше, ребёнок не получает массажа и тёплой ванны. Он также не имеет телесного контакта с матерью сразу после рождения. Анализируя данные, доктор Энкин обнаружил, что особой разницы между результатами групп, за одним ярким исключением, не было. В обеих группах было примерно одинаково малое число осложнений, и примерно одинаковое количество женщин просило обезболивающих для облегчения боли. Различие между группами заключалось в том, что в группе рожающих по ЛЕБОЙЕ время первой стадии родов было значительно короче, что по мнению доктора Энкина было результатом не метода, а энтузиазма женщин.

У детей также не было обнаружено значительных отличий. В первые дни дети, рождённые по ЛЕБОЙЕ были немного более активны и энергичны, но к третьему дню дети из второй группы их догнали. Более значительным было то, что доктору Энкину не удалось доказать, что метод Фредерика ЛЕБОЙЕ более щадящ по отношению к ребёнку. Несмотря на массаж и купание, дети в группе рождённых по ЛЕБОЙЕ плакали так же много, как и все остальные. Его вывод о том, что оба метода родов одинаково безопасны и эффективны, кажется мне как следует подкреплённым, как и его утверждение, что значение имеет только то, что способ родов должен соответствовать индивидуальным потребностям каждой пары и ребёнка.

Это значит, что женщина должна выбрать не только как она будет рожать, но и Где, поскольку это столь же важно, как и выбранный метод. Обстановка должна быть такой, чтобы она могла чувствовать себя как дома и расслабиться, место должно быть удобным для родов и безопасным. Всё больше женщин считает, что родильные комнаты в больницах отвечают двум последним требованиям, но никак не первым двум. Они обращаются к альтернативным вариантам. Наиболее распространённый И противоречивый из них – домашние роды.

Сторонники домашних родов считают, что дом – лучшее для родов место. И я соглашаюсь, что домашние роды имеют немалые преимущества. Живя в одном пространстве с рождением и смертью, наши предки имели более чёткое и здоровое представление о жизненных ритмах, чем мы сейчас. Проблема состоит только в безопасности при домашних родах. Через несколько лет будет собрано достаточно информации, чтобы этот вопрос прояснился. Сейчас же у нас так мало точных статистических данных, что как бы мне этого ни хотелось, я не решаюсь советовать рожать дома. Те исследования, которые имеются по этой проблеме, неудовлетворительны. Одно из недавних исследований, проведённое в Орегоне, объясняет это. На первый взгляд отчёт кажется однозначным осуждением домашних родов. Исследователи обнаружили, что уровень смертности младенцев, родившихся дома, в два раза превышает уровень смертности родившихся в больнице. При более внимательном рассмотрении вопроса выяснилось, что в отчёте масса недостатков и ошибок. Во-первых, оказалось, что большое число домашних родов проходило без присутствия врача или акушерки, при том, что даже самые ярые защитники домашних родов выступают против родов без медицинского персонала. Во-вторых, исследователи брали в расчёт только Зарегистрированные домашние роды, хотя все сведения говорят о том, что значительная часть домашних родов не регистрируется. Поэтому следует брать в расчёт односторонность этих данных.

Есть также альтернативные решения, которые пытаются комбинировать доступность медицинской помощи с домашней атмосферой: это родильные комнаты в больничных зданиях и родильные центры. Родильные комнаты при больницах – это обычно частные или получастные комнаты, в которых создан уют: они выкрашены в тёплые тона и задрапированы. Они на самом деле обычно не так хороши и уютны, как их описывают рекламные проспекты, но имеют явные преимущества перед больничными как помещения для родов. Одно из них – в том, что правила здесь устанавливают не больничный персонал, а родители ребёнка. В разумных пределах они могут пригласить на роды кого им хочется, и здесь почти не ограничивается то время, которое ребёнок может находиться здесь после рождения. Многие женщины считают, что один этот последний факт является значительным преимуществом этих родильных комнат перед больничными.

“Больше всего мне не понравилось во время первых родов то, что ребёнка у меня забрали сразу после рождения. Я была в сознании и хотела подержать его некоторое время на руках. Но меня отвезли в палату, где был выключен свет (моя соседка по палате пыталась уснуть, и свет включить было нельзя), и после того, как муж вышел, чтобы позвонить по телефону, рядом со мной не осталось никого, с кем я могла бы поговорить. И вот через полчаса после родов я очутилась совершенно одна в тёмной комнате, и ничто не могло утешить меня, кроме пакетика леденцов, которые я принесла с собой. Я чувствовала себя ужасно”.

По рекомендации акушерки эта женщина решила рожать своего второго ребёнка в родильной комнате при больнице. “Всё было гораздо более мирно и радостно во время вторых родов. Вокруг меня не было никаких приборов, муж мог быть рядом, и я держала ребёнка на руках в течение нескольких часов после родов”. Она считает, что даже сами роды проходили по-другому. “Всё шло гораздо легче; после я даже не могла поверить, как великолепно я себя чувствовала. После первых родов я целый месяц чувствовала себя калекой, эмоционально и физически.

Независимые родильные центры пока не так широко распространены, как родильные комнаты при больницах, но их число довольно быстро растёт в последние годы, и, я думаю, будет расти в дальнейшем. Мне кажется, что из всех альтернатив эти центры наиболее близки к идеальным условиям для родов: тёплая, домашняя атмосфера в сочетании с медицинской поддержкой. Например, в одном из наиболее известных родильных центров, Чайлдбеаринг Сентер в Нью-Йорк-сити женщина получает в своё распоряжение гостиную, кухню, садик под открытым небом и две спальни: одну для себя, другую для того, кто будет присутствовать на родах.

В родильных центрах правила и вмешательство стараются свести к минимуму. Близкие члены семьи могут присутствовать на родах, а ребёнок может оставаться с матерью в течение примерно часа после родов. В медицинском отношении эти центры не имеют целью заменить собой больницы. Сюда принимают женщин, принадлежащих к группе малого риска, чтобы свести к минимуму критические случаи, и персонал здесь состоит в основном из акушерок, которые в основном обеспечивают уход, включая и родовспоможение. В центрах обычно работает акушер, который приходит в случае необходимости по вызову и педиатр, который осматривает детей после рождения.

Цель таких центров, как и других альтернативных организаций и методов, описанных в этой главе, – освободить процесс родов от технологии и восстановить их на их первоначальном, принадлежащем им по праву месте: в семье. Я думаю, это принесёт пользу матери, ребёнку и, со временем, всем нам.


Примечания

Глава 1.

Р.19. Условное обучение.

Р.20. Курение.

Р.25. Беспокойство.

Р.27. Матери, больные шизофренией

Р.28. Сердцебиение матери. …

Р.30. Привязанность между ребёнком и отцом.

Глава 2.

Р.32. Аутичный ребёнок. Из личных бесед автора с доктором Альфредом Томатисом.

Р.33. Пренатальные медицинские учреждения.

Рр.36-37. Рефлексы, мимика.

Р.37. Сон у новорожденных, реакция плода на холод, сладкое и похлопывание.

Р.38. Слух у ребёнка до рождения.

Р.38. Сердцебиение матери, метроном, звук барабана.

Р.39. Отношение к музыке.

Р.40. Реакция плода на свет.

Зрение после рождения.

Р 41. Сознание.

Р.42. Периоды быстрого сна у ребёнка in utero.

Упражнения для умственной деятельности.

Память в пренатальном периоде.

Р 43. Катехоламины в крови плода.

Р.45. Влияние различных стрессов.

Р.47. Отношение женщины к своей беременности.

Р.48. Определение наличия стресса у беременной.

Р.49. Влияние отношений с мужем на течение беременности.

Р.51. Личностные стили.

Глава 3.

Р. 53. Поколение детей войны.

Р.54. Предрасположенность к эмоциональным расстройствам.

Р.56. Голод и чувствительность гипоталамуса.

Р.57. Смерть отца и чувствительность гипоталамуса.

Р.58. Гиперактивная АНС.

Неврозы у детей в раннем возрасте.

Р.59. Трудности при обучении чтению.

Р.60. Изучение влияния прогестерона и эстрогена.

Р.65. Созерцание и видение.

Р.66. Пациент, страдающий приступами беспокойства.

Из личных бесед автора с доктором Паулем Бикком.

Р.67. Неврологическая память.

Р.68. Пациент, вспомнивший чувства своей беременной матери во время вечеринки. Из личной беседы автора с доктором Гэри Мейером.

Р.69. Отчёты о государственных исследованиях.

Глава 4.

Р.73. Спящие дети.

Р.74.

Р.75. Привязанность у цыплят.

Р.76. Реакции плода. … доклад на конференции

Р.79. Ребёнок, отказывающийся от общения с матерью. Из личной беседы с доктором Петером Федором-Фрейбергом.

Матери, больные шизофренией.

Матери, испытывающие эмоциональное расстройство.

Р.81. Поглаживание живота.

Р.82. Детский плач.

Р.83-84. Звук, укачивание.

Р.85. Стресс, связанный с переездом на новое место жительства.

Замедленный процесс формирования привязанности.

Р.86. Работа и беременность.

Р.87. Неслучайность сюжетов снов у беременных.

Сны и быстрые роды.

Р.89. Самопроизвольный выкидыш и боязнь ребёнка быть отвергнутым.

Р.91. Эмоциональный термостат.

Р.92. Опасность употребления алкоголя.

Р.93. Курящие беременные.

Исследование влияния кофеина, проведённые Вашингтонским Университетом.

Р.94. Приём лекарственных средств.

Глава 5.

Р.98. Радиологические исследования.

Р.99. Положение ребёнка во время родов.

Р.100. Вагинальные роды и кесарево сечение.

Р.101. Роды при ягодичном предлежании плода. Новые данные.

Р.104. Рождение и нейропсихологические расстройства.

Шизофрения и осложнения при родах.

Р.105. Роды как причина возникновения шизофрении.

Родовые травмы и преступность.

Р.107. Длительность родов.

Отношение беременной к родам.

Р.108. Беременность и беспокойство.

Р.109. Применение кесаревого сечения, щипцов и медикаментов.

Опасности, связанные с применением медикаментов. По этой теме проведены десятки исследований, среди самых новых из них

Р.110. Долговременные последствия родовых травм. … Эти авторы прямо утверждают: “Нет сомнения в том, что в процессе родов мозг ребёнка травмируется”.

Пациент, страдающий мигренями. Из личной беседы автора с доктором Дэйвидом Чиком.

Р.114. Счастливые дети.

Привязанность.

Р.115. Чучело матери-обезьяны.

Глава 6.

Р.120.

Р.123. Желание объятий.

Внебрачная беременность.

Глава 7.

Р.127. Типичные роды.

Р.130. Восприятие своего тела.

Р.131. Теснота жилища.

Р.131. Финансовая ответственность.

Р.133. Отношения с мужем.

Отношения с матерью.

Страхи, связанные с беременностью и родами.

Р.134. Осложнения при родах.

Р.142. Мягкие роды по Фредерику ЛЕБОЙЕ.

Р.143. Исследования по домашним родам, проведённые в Орегоне.

Глава 8.

Р.148.

Преимущества привязанности.

Исследование Rutgers.

Р.149. Случаи грубого обращения с детьми.

Двенадцать часов после родов.

Р.150. Различия в кормлении и пеленании.

Универсальный эффект привязанности.

Р.152. Сенсорная стимуляция новорожденных.

Р.153. Тестирование на коэффициент умственного развития.

Р.154. Привлечение внимания ребёнка.

Р.155. Игра в клоуна.

Р.157. Грудное вскармливание: Исследования в Сиэтле.

Исследования в Бразилии.

Р.158. Висконсинское исследование по проблемам отцов.

“Поглощение”.

Р.159. Сексуальные различия. Варианты.

Р.160.

Глава 9.

Р.165. Зрение.

Р.166. Голоса взрослых.

Запах матери.

Личность новорожденного.

Р.169. Общение посредством похлопывания.

Р.170. Память у новорожденного.

Р.171. Режим питания.

Мимика.

Р.173. Чувствительность матери.

Р.177. Плач. Различие между мальчиками и девочками.

Мужские и женские эмоциональные характеристики.

Р.178. Пиаже.

Р.179. Реакция ребёнка на незнакомцев.

Р.181. Понимание простых фраз.

Способные дети.

Глава 10.

Р.186. Окситоцин.

Р.187. АКТГ.

Р.187-188. Запоминание, обусловленное состоянием.

Глава 11.

Р.195. Рост плода.

Р.196. Гарвардские критерии.

Р.197. Аборт.

Р.198. Выбор пола ребёнка.

Р.199. Эмоциональные последствия аборта.

Р.202. “Поле сражения” в акушерстве.

Р.211. Отказы от детей в России.

Стэнфордское исследование.

Р.212. Посещение родителями детей в неонатальном отделении.

* Dr. Lester Sontag

* Frederick Leboyer. “Birth Without Violence”

* Michael Lieberman

* Dr. Henry Truby

[*] Одна из проблем при написании книги о ребёнке до рождения состоит в том, что автор вынужден пользоваться словарём, описывающим познавательные процессы взрослого человека. Очевидно, что ребёнок in utero “запоминает” не так, как это делает взрослый человек. Но, как мы увидим дальше, механизмы памяти начинают формироваться в мозгу ребёнка ещё до рождения, к шестому – седьмому месяцу беременности, а возможно, и раньше.

[†] Всегда находятся люди, утверждающие, что причины эмоциональных расстройств чисто физические. Однако после тысяч исследований шизофреников и людей с маниакально-депрессивным синдромом в крови этих людей так и не было обнаружено вещество, введение которого вызывало бы те же симптомы у психически здорового человека.

[‡] В школе практической психологии Католического института.

[§] Это одна из причин того, что уровень смертности недоношенных детей начинает резко расти к концу второй трети беременности и позже.

[**] Это группа веществ, куда входят эпинефрин, норэпинефрин и допамин, имеющих передающую функцию в автоматической нервной системе.

[††] Это исследование показывает, насколько осторожно надо подходить к оценке личности ещё не родившегося ребёнка и новорожденного ребёнка. Было бы очень опасно для его дальнейшего развития считать его “хорошим”, потому что он спокойный, или “плохим”, если он слишком бузит в материнской утробе. Каждому ребёнку должна быть предоставлена возможность индивидуального личностного развития, и родители не имеют права предрекать, станет ли он “хорошей” или “плохой” личностью.

[‡‡] Здесь я имею в виду такие вещества, как адреналин, норадренолин, серотонин, окситоцин и другие, производимые органами внутренней секреции, которые оказывают влияние на ребёнка in utero, попадая к нему через плаценту.

[§§] В конце 1944 года немцы наложили эмбарго на поставки продовольствия в некоторые районы Голландии, в результате чего там начался голод. Исследования базировались на отчётах о состоянии здоровья мужчин призывного возраста, матери которых были ими беременны во время голода.

[***] Поскольку мозг не имеет нервных окончаний, реагирующих на боль, доктор Пенфилд мог проводить операции на пациентах в полном сознании. В течение операции он стимулировал различные участки мозга электрическим зондом.

[†††] Было обнаружено, что у цыплят в яйце имеются особые сигналы для выражения удовольствия и тревоги, а у куриц – соответствующие ответы на эти сигналы. Например, на сигнал о тревоге курица отвечает успокаивающим звуком или движением, которые мгновенно успокаивают цыплёнка.

[‡‡‡] Такие глубокие потрясения, как потеря дома или смерть любимого человека может настолько истощить эмоциональные ресурсы женщины, что она не в состоянии будет эмоционально реагировать на ребёнка in utero. Ребёнок это, естественно, чувствует.

[§§§] Новые исследования показывают, что плацента, являющаяся органом ребёнка до рождения, производит многие гормоны, такие как эстраген, прогестерон, хорионический гонадотропин и другие, которые поддерживают беременность. Производя эти вещества, ребёнок активно участвует в поддержании своей жизнедеятельности.

[****] Коэффициент по шкале Апгара вычисляется на основании результатов пяти тестов, проводимых в первые пять минут после рождения ребёнка. Оцениваются пульс, дыхание, мышечный тонус, наличие рефлексов, цвет кожи ребёнка (розовый или голубой). Коэффициент семь и больше считается хорошим, от четырёх до семи – удовлетворительным, ниже трёх – плохим, это показатель состояния, при котором требуется реанимация.

[††††] Наилучшее объяснение феномена детского сознания, повлиявшего, кстати, на моё мировоззрение можно найти в глубокой и информативной книге доктора Роберта МакКолла “Младенчество: новые знания”. (Robert McCall. “Infants: New Knowledge”.)

[‡‡‡‡] “Take 30” – местная телевизионная программа

[§§§§] Минеральная соль, сульфат магния, обычно используемая как слабительное.

Жизненно важная привязанность

Схватки начались в апрельский вечер, когда она накрывала на стол к обеду. Сначала боль была такой слабой, скорее даже потягивание, а не боль, что она подумала, что это ей показалось. До предполагаемой даты родов оставался ещё целый месяц; возможно, это была ложная тревога. Но через три часа, когда её привезли в родильную комнату, уже было ясно, что тревога не была ложной. Приступы боли накатывали каждые пять секунд. Она была готова родить, настолько готова, что не было даже времени на то, чтобы сделать анестезию. Роды могли быть только без медикаментов.

Она планировала это событие совсем по-другому, и, как многие женщины, она могла быть выбита из колеи неожиданностью происходящего. Но увидев, как рождается её ребёнок, она была так глубоко потрясена, что в течение многих часов и дней после родов была в приподнятом настроении. Её восприятие себя самой было гораздо лучше и богаче, чем когда-либо, и она чувствовала себя намного ближе к Энн, как назвали девочку, чем это было с первым ребёнком. Возможность держать и качать на руках ребёнка каким-то образом разогнала её тревогу; после рождения первенца она не могла взять его на руки, потому что не могла контролировать свои движения в результате слишком большого количества медикаментов, полученных во время родов.

“Миссис В.”, как назвал эту женщину в своём отчёте доктор Льюис Мел, – реально существующая личность; такова её история и таковы были её чувства и мысли после родов. Возможность держать ребёнка на руках, гладить его и завязать отношения любви сразу после рождения имеет огромное значение. Всего час, проведённый матерью и ребёнком вместе, оказывает на них обоих влияние, действие которого будет длиться многие годы. Всё новые и новые исследования свидетельствуют о том, что женщины, имеющие возможность сформировать привязанность к ребёнку в первые часы после его рождения, становятся лучшими матерями, а их дети почти всегда более здоровы физически и более устойчивы эмоционально, более способны в интеллектуальном плане, чем дети, которых забирают у матерей сразу после рождения.

Привязанность – исключительно важное явление. Все действия и слова матери, обращённые к её ребёнку сразу после его рождения, всё это кажущееся бессмысленным воркование, прижимание к себе, укачивание, даже просто разглядывание малыша имеет совершенно определённую цель: защитить и поддержать ребёнка. Каким именно образом работает эта система связи, мы не знаем, но последние исследования говорят о том, что так называемое материнское поведение биологически обусловлено.

Это предположение возникло в результате интереснейших экспериментов, проведённых университетом Ратджерз. Исследуя химические изменения в теле крыс, учёные заметили нечто странное. Материнские инстинкты возникали у животных с появлением в их крови особого гормона. Он появлялся в их крови к концу беременности, и до тех пор, пока этот гормон присутствовал в организме крыс, они были идеальными матерями. Само по себе это открытие было важным.

Однако учёные решили узнать, каким образом регулируется наличие и количество этого гормона в организме. Они обнаружили, что регулирующим фактором было присутствие маленьких крысят. Если их изолировали от крысы сразу после рождения, гормон прекращал вырабатываться организмом матери, вместе с ним исчезали и материнские инстинкты. Однажды исчезнув, они уже не возобновлялись ни при каких условиях, включая и возвращение крысе-матери её детёнышей.

Эксперименты на животных сами по себе редко бывают решающими, но этот эксперимент может иметь решающее значение для нас. Мы уже знаем, что присутствие новорожденного является критическим фактором для матери уже по двум следующим причинам: его крик стимулирует лактацию; его прикосновения к телу матери стимулирует секрецию в её организме гормона, который уменьшает послеродовое кровотечение. Таким ли уж притянутым за волосы будет утверждение, что общество новорожденного ребёнка может также стимулировать материнские инстинкты? Большинство биологических и поведенческих реакций подтверждает, что такая связь действительно существует.

Это предположение подтверждается также тем фактом, что случаи плохого обращения с детьми гораздо более часты для недоношенных детей, по сравнению с родившимися в срок. Многие авторитетные учёные считают, что изоляция недоношенных детей в специальных больничных отделениях, которая длится неделями, а иногда и месяцами, оказывает разрушительное действие на психику матерей, которые впоследствии более склонны к физическому насилию над своими детьми.

Более того, данные, которыми мы располагаем в настоящее время, говорят о наличии особого периода сразу после рождения ребёнка, когда привязанность или её отсутствие оказывает наибольшее действие как на мать, так и на ребёнка. Исследователи расходятся во мнении относительно его длительности: одни считают, что это время от рождения до одного часа или меньше после рождения, другие считают, что он длится четыре-пять часов после рождения ребёнка. Исследование же, проведённое пионером теории привязанности доктором Джоном Кеннеллом и его коллегами, указывает на то, что его наибольшая длительность – двенадцать часов. Они обнаружили, что привязанность, возникающая непосредственно после рождения ребёнка, гораздо более сильна, чем возникающая по прошествии двенадцати часов. Эта разница проявляется почти мгновенно. Уже примерно через день после родов мамы, общавшиеся с детьми сразу после рождения, держат детей на руках, ласкают и целуют их гораздо чаще и дольше, чем те, которые имели возможность первый раз взять ребёнка на руки через двенадцать часов после родов.

Это не значит, что те женщины, которые начали общаться со своими детьми позднее, станут плохими мамами. Материнские чувства настолько сложны и индивидуальны, что их нельзя свести только к биологически обоснованной реакции. Тысячи интимных моментов, которые сближают мать и ребёнка в течение всей жизни, тоже нельзя недооценивать. Я хочу сказать лишь о том, что привязанность – это определённое преимущество, данное женщине природой. И оно жизненно важно, так как под влиянием этого чувства формируется общая модель отношений. Коллеги доктора Кеннела заметили, что даже такие простые обязанности как смена пелёнок и кормление вызывают у женщин, которые не сформировали связи с ребёнком, гораздо больше трудностей. Я знаю одну женщину, у которой отобрали ребёнка сразу же после рождения. Она увидела его снова только через сутки. Сначала это её не волновало, потому что в больнице у неё было чувство близости с ребёнком. Через месяц же её отношение изменилось. Ей казалось, что ребёнок ей чужой; она не была уверена, что это её ребёнок. Она была уверена, что со временем между ними появится связь, и я поддержал её в этой уверенности. Если бы эта женщина имела возможность побыть с ребёнком некоторое время сразу после его рождения, эта проблема была бы разрешена гораздо быстрее.

Поведение женщин, у которых рано сформировалась связь со своими детьми, почти всегда отличается от поведения тех, кому это не удалось. И это подтверждают всё новые и новые исследования, объектами которых являются чёрные, белые женщины, жительницы восточных стран, богатые, бедные, принадлежащие к среднему классу, американки, канадки, шведки, японки и бразильянки. Даже когда детям исполняется три года, эти мамы бывают более внимательны к своим детям, более готовы их поддержать, а их отношение к своему материнству более радостно. Наблюдая за этой группой женщин через год после родов, доктора Кеннелл и Клаус обнаружили, что они чаще прикасались к своим детям, чаще держали их на руках и ласкали их. Когда же учёные изучали их поведение ещё год спустя, выяснилось, что они иначе Разговаривают со своими детьми. Лишь очень немногие из них повышают голос и кричат на детей. Мамы обычно говорили спокойным голосом, что пора спать и малыш должен собрать игрушки, и всегда они разговаривали с детьми с уважением; из их уст редко можно было услышать приказание. Учёные были также поражены тем, что эти женщины окружали своих детей богатой, питательной оболочкой из спокойных, формирующих эго ребёнка слов. Сама манера обращения говорила этим малышам, что они любимы и желанны.

Такой манере разговаривать с ребёнком нельзя научиться ни на курсах подготовки к материнству, ни по книгам доктора Спока. Она возникает у счастливых матерей сама по себе. Как и мамы в фильме, о котором я рассказывал в начале книги, эти женщины ведут себя подобным образом совершенно подсознательно. Выбор слов, речевые модели, тон – всё появляется само по себе.

Природа поступила очень предусмотрительно, создав систему привязанности, которая удовлетворяет все нужды ребёнка конкретными способами. Она не только коренным образом изменяет поведение женщины, которая уже прожила на свете двадцать – двадцать пять лет или дольше (изменение это, кстати, настойчиво отрицалось Фрейдом), но она изменяет его на предельно оптимальный для развития ребёнка срок. Для гармоничного эмоционального, умственного и физического развития ребёнку необходимо особое любовное обращение и забота, которые могут наиболее полно проявиться только благодаря наличию привязанности между ним и матерью.

Ребёнок также готов к тому, чтобы сыграть свою роль в формировании этой привязанности. Он не в состоянии прокормиться, одеться и найти себе кров самостоятельно, поэтому те звуки, которые он издаёт, и, я думаю сам его вид природа сделала такими, чтобы они вызывали желание любить и защищать его у тех, кто может его накормить и одеть. Не так давно учёный Карл Сейган писал о том, что существа маленького роста с большой головой вызывают у нас особое к себе отношение. Он предположил, что большая голова в нашем подсознании связана с преобладанием интеллекта над телом. Я же предполагаю, что мы запрограммированы на проявление любви к существам с такими пропорциями, потому что они напоминают нам детей. Можно считать, что наша любовь к таким мультипликационным героям, как Чарли Браун и Лайнус из “Земляных орешков” объясняется их неизменным чувством юмора, но я задаю себе вопрос: а не возникает ли в нас это чувство в ответ на ощущение незащищённости, вызываемое в нас пропорциями этих большеголовых фигурок?

Конечно же, увидев своего только что родившегося ребёнка, мать инстинктивно тянется к нему, чтобы взять его на руки и прижать к себе. Это самая естественная их всех существующих в этом мире реакций, и, подобно другим аспектам привязанности, она выражает особую и основную потребность матери в присутствии ребёнка. После рождения любовь – не только эмоциональная потребность, но и биологически необходимое условие существования ребёнка. Без неё и без тех укачиваний и объятий, которые её сопровождают, ребёнок ослабеет и умрёт, причём в буквальном смысле. Это состояние ребёнка называется Маразм, от греческого Marasmus”, что значит “скучающий”, и в девятнадцатом веке от него умерла почти половина родившихся детей; вплоть до первых лет двадцатого века почти 100% случаев смерти детей в приютах происходили от этого состояния. Это звучит очень просто и жестоко, но эти дети умирали оттого, что их никто не прижимал к себе. В наше время случаи маразма, или увядания, стали более редкими. К сожалению, и у нас ещё слишком много отверженных детей. Доктора называют их увядающими младенцами.

Даже небольшие знаки внимания вызывают чудесные превращения в ребёнке, испытывающем недостаток любви; это продемонстрировало исследование, проводившееся на недоношенных детях, родившихся с очень малым весом. Их медленных рост обычно связывают с нарушениями органического характера, возникающими в результате повреждения мозга, которое чаще всего называют кульпитом. Учёные предположили, что могут быть и другие причины этого явления. Учёные указывали на тот факт, что в первые недели жизни эти дети часто изолируются в отделениях интенсивной терапии. Оборудованные по самому последнему слову техники, инкубаторы, в которых содержатся недоношенные, обеспечивают их всем необходимым, кроме телесного контакта и любви.

Учёные предположили, что в этом может быть причина медленного роста недоношенных детей. Итак, они выбрали группу младенцев, находящихся в отделении интенсивной терапии и попросили медицинский персонал каждый час в течение 10 дней по четыре-пять минут гладить этих детей. Пять минут в час – небольшое время, и медсестра – не мать. Но результаты оказались значительными. Эти дети быстрее прибавляли в весе, быстрее росли и оказались физически более крепкими, чем дети, до которых никто не дотрагивался. Несколько лет спустя другая группа учёных повторила эксперимент, только на этот раз детей гладили не медицинские сёстры, а матери. Сначала никаких значительных различий в состоянии детей выявлено не было. Как и другие дети, у которых сформирован механизм привязанности, они хорошо и быстро развивались. Но когда учёные обследовали детей, участвовавших в эксперименте, четыре года спустя, обнаружилось значительное различие. Дети, которых матери гладили, имели коэффициент интеллектуального развития (IQ) в среднем на 15 баллов выше, чем те, к которым никто не прикасался во время их пребывания в отделении для недоношенных.

Конечно, события, происходящие с ребёнком в возрасте одного, двух и трёх лет, очень важны для его развития. Умственные способности не даются человеку раз и навсегда в момент рождения, и для их развития очень важно окружение ребёнка. Мозгу для развития необходима постоянная стимуляция, которую он получает в результате общения в семье, с друзьями и воспитателями. Соединяя ребёнка и мать, привязанность не только обеспечивает ребёнку общество человека, который понимает и любит его; этот союз обеспечивает ему ту стимуляцию, которая необходима для его эмоционального и интеллектуального развития. А это гораздо сложнее в жизни, чем на словах.

Не любая стимуляция воспринимается ребёнком, только небольшое количество её видов. Женщина, желающая развлечь или заинтересовать своего ребёнка, должна подходить к выбору игр с большой осторожностью. И она обычно учится этому искусству, даже не замечая этого, поскольку со временем, приобретая опыт кормления и пеленания своего малыша, становясь всё ближе ему, мать становится более чувствительной к его реакции. Мать, у которой сформирована связь с ребёнком, часто интуитивно чувствует, что может привлечь его внимание.

Большинство из того, что узнаёт ребёнок в первые дни жизни, он узнаёт посредством зрения. Лёжа в колыбели, он всё время вертит головой, обследуя пространство вокруг себя в поисках кого-то и чего-то, что могло бы привлечь его внимание. Ему хочется, чтобы его развлекали, занимали, возможно, у него есть потребность в обучении, но, поскольку его зрительные возможности очень ограничены, зрительная стимуляция должна быть особого характера. Если она слишком интенсивная, он отворачивается, если она недостаточно интенсивна, он её не заметит. Ребёнку, например, не интересно смотреть на спокойное лицо другого человека: оно не несёт информации, поскольку пока что ребёнок не умеет различать эмоциональные значения его выражений, этому он научится позже. Даже лицо матери, если его черты статичны, не интересно ему. Но двигающиеся глаза, вздымающиеся брови, выражение удивления и откинутая назад голова – другими словами, всё до некоторой степени преувеличенные, даже глупые гримасы, которые матери, близкие к своим новорожденным, строят совершенно инстинктивно, оказываются, прекрасно подходят для этого рода стимуляции.

Матери в Японии, Америке, Швеции, Самоа играют со своими детьми совершенно одинаково. Они тончайше выбирают именно те формы стимуляции, которые лучше всего подходят для интеллектуального уровня ребёнка. Более того, исследования свидетельствуют о том, что кажущиеся случайным и глупым поведение матерей, играющих со своими детьми, совсем не глупо и не случайно. Каждая из этих игр, с её собственными правилами и временными рамками, изобретается матерью так, чтобы расширить интеллектуальные возможности ребёнка.

“Гримасы” — один из примеров очень простой игры, в которую дети любят в первые недели жизни. Но через месяц-два они требуют более увлекательных игр. Уже в возрасте шести-восьми недель у ребёнка есть своё представление о том, что такое хорошая игра, как в неё надо играть и сколько времени. Одна из любимых игр, которую специалист по изучению привязанности матери и ребёнка доктор Даниил Стерн называет “клоунадой”. Это название было дано им этой игре, потому что играющие в неё мать и ребёнок очень похожи на актёра, рассказывающего длинную, смешную, искусно составленную историю и отзывчивую аудиторию. Роль актёра принадлежит матери. Она делает какую-нибудь глупость, например, сводит глаза к носу. Ребёнок улыбается или возбуждённо сучит ножками и ручками – знак того, что он хочет ещё. Мать в ответ на такую его реакцию делает что-нибудь, ещё более глупое и смешное. Постепенно они оба всё больше и больше увлекаются, пока, наконец, игра не достигнет кульминации, подобно тому как актёр доходит до главной шутки своего рассказа. Оба разражаются смехом, мать в буквальном смысле, ребёнок в переносном: переходя порог возбудимости, он начинает бешено бить ножками и ручками. Затем после паузы, подобной перерыву, который делает актёр между анекдотами, игра начинается снова.

Это в том случае, если ребёнок хочет повторения. Если же игра ему наскучила, он может сделать знак, что пора поиграть во что-нибудь другое, или отворачиваясь от матери, взгляд его становится рассеянным, он не улыбается. В этом возрасте ребёнок выражает свои чувства и желания именно таким образом.

Ребёнок очень тонко чувствует чувства других людей по отношению к себе. Он понимает их отношение к себе по глазам, а ещё лучше по прикосновениям. Поглаживание, объятия и прикосновения – это источник информации для ребёнка, по ним он судит о человеке, с которым общается, и они более важны для него, чем другие знаки, при анализе отношения другого человека к себе. Если манера общения с ребёнком холодна, если человек не заинтересован или зол на него, ребёнок чувствует, что его не любят, и, возможно, ощущает опасность. Если же наоборот, его берут на руки, если обращение с ним тёплое и он чувствует поддержку взрослого, он улавливает отношение к себе и отвечает соответствующим поведением.

Матери, у которых сформирована привязанность к ребёнку, кажется, тоже знают об этом. Наблюдая за тем, как молодые мамы держат своим детей, я был потрясён тем, какое влияние привязанность оказывает на манеру матери держать ребёнка. Вне зависимости от того, насколько им это удобно и насколько уверенно они себя чувствуют, привязавшиеся матери обнимают своих детей по-особому. Женщины из много раз упоминавшегося в этой книге фильма – прекрасное тому подтверждение. Несмотря на то, что для большинства из них это был первый ребёнок, они уверенно и ловко держали своих младенцев. Ни одна из них не волновалась и не суетилась.

Я ещё раз вспомнил об этом фильме совсем недавно, наблюдая за молодой женщиной, у которой не было возможности сформировать привязанность сразу после рождения ребёнка. Она первый раз кормила ребёнка. Когда сестра дала его ей, она улыбнулась, пытаясь скрыть волнение. Несколько секунд она неловко перекладывала малыша с одной руки на другую, стараясь найти удобное положение. Затем, устроившись удобно, она взяла бутылочку с молоком и столь же неловко вставила соску ребёнку в рот. Больше всего меня поразило в этот момент выражение её лица. Глядя на ребёнка, жадно сосущего молоко, она сузила глаза, сжала зубы и выглядела хмуро и решительно. Справедливости ради надо сказать, что её реакция была совершенно подсознательной, и я уверен, что если бы ей дали в тот момент посмотреть на себя в зеркало, она удивилась бы, точно так же, как и я. Она ничего не могла поделать с собой. Она расстроилась, глядя как молоко скатывается по подбородку её ребёнка.

Кормление ребёнка, особенно кормление грудью – столь же естественный для матери, сформировавшей связь с ребёнком, процесс, как и все другие аспекты поведения, связанного с общением с ним. Сравнивая опыт кормления грудью женщин, имеющих и не имеющих такую связь, учёные из Сиэтла обнаружили значительные различия. К восьмой неделе все, кроме одной, женщины из группы не сформировавших привязанность бросили кормление грудью как доставляющее слишком много хлопот. Женщины из группы сформировавших привязанность, наоборот, считали, что кормление грудью – настолько радостное состояние, что они все кормили своих детей в то время, когда женщины первой группы уже бросили кормление.

Такие же результаты дало сравнение аналогичных двух групп бразильянок. К тому времени, когда их детям исполнилось два месяца, три четверти женщин, имевших привязанность, и всего одна четверть не имевших привязанности продолжали грудное вскармливание. Следует иметь в виду тот факт, что данные исследования имели своей целью проследить влияние наличия привязанности между матерью и ребёнком на сроки грудного вскармливания, а не психологическую пользу этого процесса. Этот вопрос ещё не разработан настолько, чтобы можно было делать определённые выводы, но я верю, что вскоре мы узнаем об этом больше, чем знаем сейчас. Природа очень экономна. Каждая из созданных ею систем предназначена для выполнения нескольких функций, и нет причин полагать, что грудное вскармливание составляет исключение из этого правила. Если оно даёт ребёнку массу физиологических преимуществ, а влияние материнского молока на иммунную систему ребёнка просто исключительно, очень может быть, что этот процесс полезен для ребёнка также и психологически. Однако это не причина для возникновения и женщины, которая не кормит грудью, потому что не может или не хочет этого делать, чувства вины. Психологически важно, какие именно эмоции сообщаются ребёнку во время кормления. Малыш почувствует, что он любим, и при кормлении грудью, и при кормлении из бутылочки.

Любовь отца столь же сложна и столь же важна, как и материнская любовь. Мужчина может в той же степени, что и женщина, обладать “материнскими” качествами: способностью поддержать, отдать, заботиться о ребёнке – если имеет возможность их проявить. Стереотипы и непонимание отцовских чувств, существующие в нашей культуре – чуть ли не главная причина того, что нам потребовалось так много времени, чтобы заметить и признать этот факт. Даже те люди, которым полагалось знать об этом, часто этого не знали. Антрополог Маргарет Мид, возможно, иронизировала, говоря, что отец – это биологическая необходимость до рождения и социальное недоразумение, но это её утверждение отражает широко принятый взгляд на вещи.

К счастью, отношение к вопросу о роли отца начало меняться. Исследования последних лет показали, что общество новорожденного запускает те же механизмы заботливого поведения у отцов, что и у матерей: они воркуют, рассматривают, и обращаются со своими новорожденными детьми столь же часто и с той же неутомимостью. Однако никто не замечал этого до тех пор, пока команда психологов во главе с Россом Парком “прописалась” несколько лет назад в маленькой больнице города Висконсин. Доктор Парк обнаружил, что мужчины несколько медленнее проникаются чувством к детям, чем женщины, возможно, потому что этот процесс не ускоряется ни биологическими, ни культурными факторами. Но даже эта разница исчезла, когда часы посещения были изменены так, чтобы это было удобно для отцов. Мужчины проводили столько же времени, сколько и женщины, занимаясь с детьми: целовали, обнимали, укачивали, гладили и держали их на руках.

Научное название этого явления – “поглощение”, а другая группа исследователей обнаружила, что результатом этого процесса для мужчин, как и для женщин, является ранняя привязанность к ребёнку. В отчёте этого исследования указывается на то, что чем раньше отец имеет возможность увидеть своего ребёнка, тем более он заинтересован и увлечён общением с ним, тем больше у него желание дотронуться до ребёнка, взять его на руки и поиграть с ним. Если же отец присутствует на родах, он может также впоследствии отличить своего ребёнка от других младенцев (отцы, не присутствовавшие на родах, не могли этого сделать) и более уверенно и свободно себя чувствует, держа ребёнка на руках.

Учёные обнаружили, что мужчины играют с детьми не так, как женщины. Их игры обычно более активны и спортивны, но даже эта отличительная черта их взаимоотношений с ребёнком имеет своё значение в развитии привязанности, так как общение отца с ребёнком помогает женщине проявить больше чувствительности по отношению к ребёнку. Доктор Парк и его коллеги заметили, что в присутствии мужа женщина больше улыбается ребёнку и более внимательна к его потребностям. Поскольку многие другие исследования подтверждают аналогичные различия в поведении мужчин и женщин, многие учёные пришли к выводу, что каждый из родителей своим отношением к ребёнку вносит неповторимый и взаимодополняющий вклад в процесс физического, эмоционального и интеллектуального развития ребёнка. Пока невозможно утверждать, является ли это запрограммированным природой или человеческой культурой, я думаю, что социальное влияние может играть более значительную роль. Отцы и матери ведут себя по отношению к ребёнку так, как должны себя вести мужчины и женщины в соответствии с общепринятыми ожиданиями. Женщина почти всегда берёт на себя роль, связанную с традиционно “женскими” обязанностями: кормление, смена пелёнок, утешение ребёнка. Мужчины имеют тенденцию брать на себя более агрессивные функции, а также играть с ребёнком.

Возможно, наиболее удачным примером того, насколько велика эта разница, является исследование, недавно проведённое группой изобретательных исследователей из Бостона. Их приём был очень прост: они поместили матерей, отцов и детей в игровую комнату и наблюдали за их взаимоотношениями. Поведение всех представителей одного пола было удивительно одинаковым. Мамы, в общем, были спокойны, предупредительны и нежны с детьми. Они редко были чем-то особенно заинтересованы и редко проявляли сильные эмоции. Чем бы они ни занимались с детьми, держали ли их на руках, обнимали, разговаривали или играли с ними, они почти всегда вели себя спокойно и мягко. Отцы, наоборот, были более возбудимы, подвижны и шумны. Женщины больше разговаривали с детьми, а мужчины чаще нежно тыкали своих детей пальцами и подбрасывали в воздух.

Наиболее поразительным в результатах этого исследования оказалось то, насколько гармонично муж и жена дополняли друг друга в каждой паре. Ведь уверенность в себе и самовосприятие ребёнка складывается в результате Всей информации, которую он получает от родителей. Происходит ли её передача посредством поглаживания, объятий и нежностей матери и физических игр с отцом или наоборот, на самом деле не имеет значения. Важно только то, что он получает от своих родителей совместную поддержку попытки быть самим собой.

Как я замечал уже ранее, мне кажется, что социальные условия определяют, кто из родителей чему учит ребёнКа. У доктора Т. Берри Брэзелтона из Гарварда отличное от моего, хотя и необязательно противоречащее ему объяснение. “Мне кажется, – говорит он, – что ребёнок очень точно устанавливает отдельный канал общения для каждого из родителей, что, по-моему, означает, что ребёнку нужны для удовлетворения своих потребностей люди разного типа. Возможно, ребёнок делает более явными те различия между матерью и отцом, которые являются значимыми как для него, так и для них самих”.

Самая большая трудность, между тем, состоит в определении тех элементов, которые играют роль при возникновении привязанности между отцом и ребёнком. Если говорить в общем, то это любовь. Но в начале привязанности отсутствуют те явные психологические и физиологические связи, которые есть у ребёнка с матерью. Отцы не вынашивают своих детей в течение девяти месяцев, никогда не кормят их грудью, только иногда кормят их из бутылочки и редко бывает так, что отец проводит с ребёнком столько же времени, сколько мать. Однако привязанность, постепенно возникающая между отцом и ребёнком может быть столь же сильной и жизненно важной, как связь ребёнка с матерью.

Одним из исследований, доказывающих это, было исследование времени приёма пищи у детей. Приём пищи является столь же важным эмоциональным, сколь и физиологическим событием в жизни ребёнка. Если ему неудобно или он слишком устал, он не будет есть. Таким образом, если ребёнок выпивает одинаковое количество молока или другой питательной жидкости из бутылочки, когда её держит отец и когда её держит мать, это показатель одинаковой значимости для него обоих родителей. Именно так и случилось, когда группе отцов и матерей дали задание кормить детей по очереди. Потребление молока оставалось одинаковым вне зависимости от того, кто из родителей кормил ребёнка.

Ещё более убедительным и показателем отношения ребёнка к родителям является поведение ребёнка в то время, когда отец или мать выходят из комнаты, в которой остаётся ребёнок. “Протест против разлучения” – пожалуй, слишком нелепо звучит для названия этой реакции. В течение многих лет эксперименты ставились только с участием женщин, и до 1970 года, когда молодой учёный по имени Милтон Котелчук организовал исследование, оказавшееся поворотным пунктом для развития детской психологии, никому не приходило в голову просить отцов принять участие в экспериментах такого рода. Эксперимент был организован элегантно просто: Котелчук взял 144 ребёнка и регистрировал их реакцию, когда их матери и отцы выходили из игровой комнаты и оставляли их наедине с незнакомым человеком. Он обнаружил, что уход отцов огорчал детей в той же мере, что и уход матерей. Многие учёные, присутствовавшие на встрече, где Котелчук зачитывал результаты экспериментов, отнеслись к его открытию откровенно скептически, отражая таким образом отношение общества к отцовству. Однако это отношение меняется, как это и должно быть.

Я бы хотел в конце этой главы привести одно письмо, полученное мною совсем недавно. Оно лучше, чем все исследования, о которых я рассказал в этой книге и мои собственные наблюдения, раскрывает сущность того, что мы называем привязанностью.

“В тот момент, когда я увидела Вас по телевизору, я держала на руках и кормила свою трёхмесячную внучку, которая живёт пока с нами, потому что её мама работает. Она смотрела на меня, и у меня было сильное и очень трогательное ощущение близости, идущее от меня к ней и от неё ко мне, и его нелегко описать, но оно было очень сильно. Я не могу себе представить, что это чувство когда-либо исчезнет, сколько бы времени ни прошло. Между нами шло общение, и я знаю, что она это чувствовала, хотя и не могла выразить словами. Но я знаю, что именно так она чувствовала, потому что прочитала это в её глазах.

Много лет назад такое же чувство возникло между мною и её матерью, когда она была маленьким ребёнком, и мы до сих пор испытываем его, когда она возвращается домой с работы и даже когда говорим друг другу “доброе утро”. “Это” – как бы вы ни называли это чувство – привязанность, связь между двумя душами, и она сильна и прекрасна.

Между мною и моей матерью нет такой связи. Я знаю, что между нами не возникло привязанности, мы никогда не были связаны друг с другом таким образом, и причина этого мне неизвестна. Я пыталась понять, почему это не произошло между нами, эта пустота принесла в мою жизнь много боли, потому что я долгое время считала, что во мне что-то было не так. Я видела, что “это” существует между моими друзьями и их матерями (в разной степени, но явно в большей, чем между моей мамой и мной), и это вызывало во мне ещё более острое чувство одиночества.

Теперь я понимаю, что “это” не могло возникнуть само по себе, и могу более успешно проанализировать причины. Шла война. Я родилась в феврале 1939 года. Сразу после моего рождения мать проводила отца в армию. Отца не было с нами в первые месяцы моей жизни. Он был в учебной части. Я совсем не помню его до тех пор, пока он не вернулся домой в конце 1945 года. Он хорошо обращался со мной, но наши отношения не были близкими. Он был и продолжает быть близок с двумя младшими детьми, которые родились уже после его возвращения с войны. Я обычно уходила из дома, когда видела, как он играет и держит на руках мою маленькую сестрёнку, родившуюся в 1954 году. Мне тогда было уже 15 лет, и я чувствовала зависть и боль, глядя на них.

Сейчас мне 41 год, и я почти не чувствую близости к родителям. Я уважаю их за то, что они дали мне жизнь и вырастили меня, но ничего больше по отношению к ним я не испытываю. Но мои младшие сёстры, родившиеся в 1952 и 1954 году совершенно по-другому относятся к нашим родителям. Между ними определённо существует привязанность, и когда я смотрю на нас всех, мне иногда бывает трудно поверить, что мы дети одних родителей.

Я не помню, чтобы я была близка с кем-нибудь, кроме моей бабушки, которая меня очень любила, я до сих пор вспоминаю о её отношении ко мне. Я до сих пор помню её запах, это был запах сиреневого мыла. Я помню ощущение её волос на своём лице и прикосновение к её коже, её лёгкий шотландский акцент. Даже сейчас, когда я слышу речь именно с таким акцентом, но глаза наворачиваются слёзы. Я не помню ни одного момента, связанного с ней, который не был бы окрашен теплом и любовью. Это было почти магнетическое ощущение. Я чувствовала, что от неё ко мне шло “притяжение”, и когда моя мама не смотрела на меня или её не было рядом, я делала всё возможное, чтобы быть ближе к бабушке и испытать это чувство вместе с ней. И она всегда ощущала эту мою потребность и связь, существовавшую между нами, и пользовалась теми краткими минутами, чтобы подтвердить её существование. Если она умывала меня, она всегда прижималась ко мне и гладила меня по волосам, или щекотала меня, или играла с водой. Моя мать делала всё возможное, чтобы отстранить бабушку от меня, но ей не удалось нарушить связь между нами. Может быть, эта связь возникла в первые недели моей жизни? Я никогда не думала об этом раньше, мне это пришло в голову только сейчас, когда я села писать Вам это письмо. Она могла возникнуть в те самые первые недели моей жизни, когда бабушка взяла меня к себе домой.

Недавно, во время моего посещения Торонто, произошло одно странное событие. Мы с мужем впервые пошли на могилу моей бабушки, она умерла несколько лет назад, мы были в то время в Британской Колумбии.

Всё время, пока мы искали её могилу, у меня в ушах звучала колыбельная. Я слышала отрывки этой мелодии приходили мне на ум в течение всей моей жизни, и я никогда не знала, что это за музыка. Но теперь, когда я искала её могилу, она отчётливо звучала у меня в ушах. Когда мы нашли её могилу, я не хотела, чтобы мой муж оставался рядом со мной. Меня раздражало это чувство по отношению к нему, потому что он всё утро разыскивал вместе со мной бабушкину могилу. Но мне хотелось побыть наедине с ней, ещё раз отдаться тому особому чувству, которое было между нами. Я знала, что “её” не было в этой могиле, но было всё то же, и эта песня отчётливо звучала в моём мозгу. Я не знаю, какое значение имела та колыбельная. Это была очень нежная музыка, очень светлая и красивая, и она наполняла своими звуками всё кладбище в тот день.

До моей встречи с мужем бабушка была единственным человеком, который любил меня, и я знала это, Глядя ей в глаза.

Надеюсь, это поможет мне.


Первый год жизни

За последние десять лет неразумный младенец, которого мы изучали в медицинской школе в конце пятидесятых годов, уступил место в моём сознании удивительно жизнерадостному, способному созданию, которое появляется из материнской утробы с таким богатым набором эмоциональных, интеллектуальных и физических способностей, что у врачей моего поколения дух захватывает. Совершенно не похожий на того ребёнка, которого описывают наши учебники, этот малыш умеет видеть, чувствовать, осязать, различать вкус и играть; он реагирует и воспринимает реакцию на свои действия; у него есть даже любимая еда, игры и разговоры, и он умеет показать, что ему нравится, а что нет.

Сразу после рождения и в первые недели жизни он не только сознаёт, но и уже воспринимает в небольших дозах зрительную стимуляцию. Подтолкните, например, игрушку к ребёнку или отведите её подальше от него – и он замечает это. Контрастные ощущения также привлекают его внимание, и оказывается, его любовь к контрастам может быть причиной того, что матери бывает трудно установить с ребёнком прямой контакт глаз. Его глаз совершенно естественно скользит вверх, к линии, разделяющей лоб и волосы. Это иногда расстраивает молодых мам, которые испытывают потребность смотреть в глаза ребёнка и ловить его ответный взгляд.

Следующее за зрением средство постижения мира новорожденным – слух, и из всех звуков, наполняющих этот мир, человеческий голос уникально приспособлен для восприятия его младенцем. Разговаривая с маленькими детьми, взрослые люди обычно повышают голос и говорят, делая в своей речи пяти-пятнадцатисекундные паузы. Тесты, проводившиеся недавно, показали, что именно такое сочетание громкости и ритмической организации речи позволяет лучше всего удерживать легко рассеивающееся внимание новорожденного ребёнка.

Способность новорожденного к обонянию изучена не так хорошо, хотя последние исследования показывают, что существует по меньшей мере четыре запаха, производящие на него наибольшее впечатление. Первые три – запахи лакрицы (солодкового корня), чеснока и уксуса; четвёртый – запах матери. Способность младенцев различать запах матери была продемонстрирована доктором Эйдан Макфарлейн при помощи нескольких кормящих матерей. Доктор Макферлейн попросил их носить между кормлениями марлевые салфетки на груди, под бюстгальтером. Затем она клала салфетку с груди матери ребёнка по одну сторону его головы и чистую салфетку по другую сторону. Если ребёнок поворачивал голову в сторону салфетки, которую носила его мать, это означало, что он узнал её запах. Во время эксперимента даже пятидневные младенцы выказали предпочтение салфеткам, имевшим запах матери.

Личностные характеристики измерить гораздо труднее; возможно, поэтому на протяжении многих поколений людей традиционная медицина считала, что новорожденный не имеет таковых. Считалось, что новорожденный ребёнок – белый лист бумаги, и его личный стиль начинает появляться, только когда он приобретает некоторый жизненный опыт. Исследования последнего времени бросили вызов этой точке зрения. Фактически все из 141 новорожденных, обследованных в начале одного исследования, продемонстрировали явные различия в стиле поведения и темпераменте вскоре после рождения. Хотя учёные не ставили целью выяснить источник этих различий, их отчёт стоит того, чтобы уделить ему внимание, поскольку это одно из немногих долговременных исследований личности, когда-либо проводившихся. Дети находились под наблюдением учёных в течение десяти лет, что позволило проследить многие глубинные процессы, связанные с тонким взаимодействием наследственных факторов и среды в процессе формирования личности. Но некоторые из наиболее интересных открытий исследователей связаны именно с поведением детей в раннем младенчестве.

В этом возрасте реакции ребёнка смазаны и однонаправлены, они могут заключать в себе несколько разных, часто противоречивых значений, поэтому наблюдателю бывает трудно определить точно, что именно чувствует ребёнок, потому что он может брыкаться и когда он доволен, и когда расстроен, и когда испуган, и когда взволнован. Тем не менее, сам по себе факт брыкания важен, поскольку уровень активности ребёнка в этом возрасте – один из важных знаков его будущих личностных характеристик. Некоторые дети двигаются очень мало и только с определённой целью; другие постоянно находятся в движении. И поскольку такая высокая активность не всегда является выражением сильного беспокойства, есть основания считать, что она указывает на внутреннее волнение.

Именно к такому типу относился мальчик, которого я назову Дональд. “Дональд, – говорилось в отчёте, – проявлял исключительно высокую двигательную активность почти с самого момента рождения. Родители сообщают, что в возрасте трёх месяцев он извивался и двигался даже во сне. В возрасте шести месяцев он плавал, как рыба, когда его купали. Когда мальчику было пятнадцать месяцев, родители вынуждены были постоянно гоняться за ним. В три года он был всё таким же неутомимо двигающимся исследователем. Его воспитатели в детском саду с юмором и любовью говорили, что будь его воля, он бы висел на стенах и забирался на потолок”. Но прошло несколько лет – и учителя уже не считали гиперактивность мальчика столь милой. В отчёте сказано, что “Дональд столкнулся с трудностями при обучении в школе, поскольку он не мог сидеть спокойно столько времени, чтобы хоть что-нибудь выучить и мешал другим детям,… постоянно ходя по классу”. Конечно, сверхэнергичный ребёнок вовсе необязательно вырастет таким, как Дональд. Активность – только намёк на будущее личностное качество. Кроме того, если она правильно направляется родителями и учителями и ребёнок имеет возможность самовыражения в своём собственном стиле, он может вырасти счастливым, активным и открытым человеком.

Реакция ребёнка на изменения: новую пищу, людей, место и процедуры – тоже довольно много говорит о нём. По своей природе изменения расстраивают всех новорожденных, но врачи обнаружили, что некоторые дети, несмотря на мгновенный характер изменений, легко приспосабливаются к новым условиям и новой пище. Другим это сделать труднее. Они брыкаются, кричат, плачут и часто устраивают своим мамам ужасный скандал, заставляя их сильно переживать. С возрастом и с опытом порог возбудимости часто так и не снижается, и перемены продолжают вызывать у ребёнка злость. Учёные обнаружили, что и в возрасте одного, двух, трёх лет многие из таких легко возбудимых детей слишком бурно реагируют на незначительные раздражители, что заставляет меня думать, что это последствия их реакции на какие-то события во время рождения или ещё до него.

Некоторые из таких ранних черт – только временное выражение определённого периода развития. Они исчезают, когда заканчивается этот период. Другие кажутся постоянными, но поскольку мотивы и желания человека, зародившиеся ещё в материнской утробе, не принимают завершённой формы примерно до третьего-четвёртого года жизни ребёнка, они также могут измениться. На самом деле, то, что происходит в переходный период, так же важно для оформления таких черт личности в постоянные характеристики, как и события жизни ребёнка до рождения.

Родители, будучи гидами, друзьями и переводчиками для своего ребёнка в этом новом для него мире, не только помогают малышу в восприятии этого мира, но и в огромной степени определяют, насколько успешно он функционирует в нём. Его умственное развитие, язык, желания и стимулы – все те навыки, которые необходимы для овладения новым миром – в значительной степени зависят от личности его родителей и качества их общения с ребёнком. Количество внимания (привязанность), получаемого ребёнком в первые часы жизни, совершенно явно влияет на то, каким человеком он вырастет. В первые месяцы жизни внимание родителей (или его отсутствие) оставляет свой критический след в его развитии. Вслед за генетической предрасположенностью качество родительской опеки – самый значительный из факторов, влияющих на глубину и широту интеллекта ребёнка. Всё важно в этих отношениях: игры, в которые играет ребёнок, манера обращения к нему, манера общения с ним родителей.

Как эти факторы взаимодействуют и влияют на те черты, которые уже начали формироваться у ребёнка на более раннем этапе, в утробе матери, до сих пор не ясно, в основном потому, что абстрактное понятие, такое как “я”, трудно определить в ходе исследования. Как мы уже видели в главе 3, есть веские основания полагать, что рудиментарное ощущение “я” начинает формироваться в утробе матери. Но, в отличие от неродившегося ещё ребёнка, новорожденный[††††] живёт в постоянно расширяющейся маленькой вселенной. Пища, игрушки, звуки и шумы, мама – всё это существует для него только до той степени, что он может о них узнать, попробовав на вкус, потрогав, услышав, взяв в руки. Он ещё не знает, что представляют из себя люди, не говоря уже о том, как следует вести себя среди них. Даже такое простое действие, как щекотание, о котором психиатр из Гарварда Бёртон Уайт говорит как о столь же социальном, сколь и физическом явлении, пока ему непонятно. “Чтобы успешно кого-то пощекотать, вам необходим как минимум человек, имеющий опыт в восприятии этого действия. Можно пощекотать двухмесячного ребёнка, но ничего при этом не произойдёт… человек начинает воспринимать щекотку не раньше трёх месяцев от роду. Появление этого восприятия, похоже, свидетельствует о росте его социальной сознательности”.

Я думаю, что новорожденные не успевают стать социально сознательными в возрасте до двух месяцев, поскольку у них нет на это времени. Всё время уходит на исследование окружающей среды и приобретение тех навыков, которые потребуются ему позже в процессе обучения. После рождения способность ребёнка видеть, слышать, обонять, осязать и различать вкус являются важными средствами постижения мира: они уже есть у него и функционируют. То же относится и к памяти. Учитывая практический опыт, приобретённый ребёнком в течение внутриутробной жизни, мы не удивимся его совершенству в этой области, продемонстрированному во время исследования, проведённого доктором Стивеном Фридманом. Несколько лет назад его подопечным было всего несколько дней от роду, и они не могли рассказать учёному, что они помнят о своей жизни in utero, поэтому доктор Фридман за основу своих экспериментов взял предположение, что новый объект привлечёт внимание даже очень маленького ребёнка. Если же предъявляемая ему шахматная доска перестаёт привлекать его внимание при третьем-четвёртом предъявлении, это значит, ребёнок уже запомнил данный объект. Именно так и произошло. Посмотрев на шахматную доску несколько раз, новорожденные отворачивались от неё, перестав интересоваться объектом. Но они достаточно хорошо запоминали вид доски, чтобы не дать себя обмануть: когда доктор Фридман предъявлял им новую шахматную доску с другим количеством клеток, их интерес к объекту возобновлялся.

Ребёнок, конечно, имеет возможность найти более практическое применение своей памяти, и очень быстро находит его. В течение месяца он запоминает лицо матери, но, поскольку он видит в основном её глаза и лоб, картина, запечатлевшаяся в его памяти, должно быть, больше похожа на абстракцию Пикассо, чем на реальное женское лицо. Другая важная функция, выполняемая его памятью – напоминание о времени принятия пищи. Ему требуется всего несколько недель, чтобы запомнить своё расписание, и, по данным новых исследований, не любит внезапных изменений в нём. Дети, привыкшие есть каждые три часа, выражали нетерпение и недовольство, если этот интервал затягивался. Однако дети, как и взрослые могут проголодаться и до наступления привычного времени. Чем раньше мы научимся уважать индивидуальные требования ребёнка, тем больше мы поможем ему в развитии чувства собственного достоинства.

Возможно, лучшим показателем сообразительности ребёнка в этом возрасте являются его мимические способности. Мимика зависит от наличия у ребёнка многих довольно сложных навыков. Во-первых, ребёнок должен понимать, что взрослый, “строя рожи”, хочет, чтобы ребёнок копировал его выражение лица. Во-вторых, ему приходится учиться копировать разные выражения. В-третьих, ребёнок должен вступать в игру, зная, что награда за его старания будет абстрактной: одобрение человека, чьи “рожи” он копирует. Зная эти условия, детские психологи до последнего времени считали, что ребёнку недоступно подобное поведение как минимум до десятимесячного возраста. Но несколько экспериментов, поставленных в последнее время, показали, что даже дети нескольких дней от роду способны к мимическому подражанию. Одно из исследований, ставшее новым словом в этой области, было проведено с участием детей через час после их рождения. Целая детская комната новорожденных имитировала их выражения лица. Когда учёный или учёная высовывали язык, корчили рожи и шевелили пальцами перед лицом ребёнка, дети часто отвечали им тем же. Этот эксперимент, как и другие, подобные ему, убедительно продемонстрировал наличие у новорожденных хорошо развитого (можно было бы даже сказать, взрослого) мышления, включая оперирование абстрактными идеями.

В течение первых одного-двух месяцев жизни ребёнок может овладеть и более сложными навыками. Я говорю “может”, поскольку многие авторитетные учёные, включая доктора Бёртона Уайта из Гарварда и Джона Уотсона из Калифорнийского университета, считают, что многим детям не удаётся научиться не потому, что они недостаточно способны или им недостаточное количество раз показывают родители. Часто это бывает потому, что они показывают неправильно. Обучение новорожденного ребёнка требует большого артистизма и столько же знаний. Родители могут прочесть все необходимые книжки, знать, каким образом надо провоцировать ребёнка на определённые действия, и всё же нисколько не преуспеть, если они неправильно оценивают способности ребёнка и не чувствуют его ритм. Подобно нам всем, дети быстрее обучаются в том случае, если то, чему их учат, пробуждает их естественные способности. А поскольку для шести-семинедельного ребёнка ведущими видами деятельности являются видение, хватание, сосание и произнесение звуков, наиболее лёгкими для усвоения навыками для него будут те, которые непосредственно связаны с этими действиями. Более сложные задания не только не привлекут его внимания, но и могут принести значительный вред, особенно если они настойчиво навязываются ребёнку амбициозными родителями.

Родители также часто забывают, что длительность реакции ребёнка в этом возрасте не намного больше, чем время глубокого вдоха. Исследования показывают, что провокация, вызывающая, например, речевую реакцию ребёнка, должна быть строго дозирована. Ребёнку нужна короткая провокация в течение пяти-шести секунд, иначе он не сможет связать её в своём сознании с тем действием, которое она вызывает, что в данном случае, означает, что он не почувствует желания говорить снова.

Некоторые из навыков обучения ребёнка нуждаются в практике: как только родители лучше поймут ритмы и тип реакции своего ребёнка, их собственная реакция и поведение с ребёнком станут более соответствующими запросам ребёнка. В идеальном случае реакция родителей станет также и более быстрой. Игра и общение должны чередоваться в течение дня с тридцати-сорокапятиминутными интервалами, хотя мне кажется, что это очень приблизительная схема. Но наблюдается зависимость в геометрической прогрессии между тем, сколько времени родители проводят в общении с ребёнком и темпом его интеллектуального и эмоционального развития, как это было выявлено во время исследования, названного Гарвардским дошкольным проектом, которое проводилось несколько лет назад. Это было уникальное и прогрессивное исследование, направленное на выявление закономерностей процесса обучения в раннем возрасте, возглавляемое доктором Уайтом. Я вернусь к нему и буду рассказывать о нём более подробно несколько позже, сейчас лишь отмечу, что в результате этого исследования было обнаружено, что общепризнанные показатели преуспевания ребёнка, такие как доход семьи, образовательный уровень родителей и их социальное положение, являются гораздо менее важными, чем качество материнского общения. Самые талантливые и социально привлекательные дети, как показало исследование, были из очень разных семей, но всех их объединяло то, что их матери были очень чутки к их нуждам, общительны, с радостью относились к своему материнству, не скупились на чувства и не жалели времени для своих детей.

Детский психолог Мэри Эйнсворт из университета Вирджинии называет таких женщин “чувствительными матерями”. Она говорит, что “чувствительная мать” умеет смотреть на мир глазами ребёнка. “Она настроена так, чтобы принимать… сигналы, исходящие от ребёнка,… отвечает на них адекватно и понятно для ребёнка. В то же время создаётся впечатление, что она всегда даёт ребёнку то, что он хочет”, даже отказывая ему в чём-то. Её реакция всегда связана с желаниями ребёнка и создаёт ситуацию общения. Она изначально не может ни отторгнуть ребёнка, ни помешать ему, ни отнестись к нему без внимания”.

Из всех качеств, отличающих такую женщину от нечувствительной матери, доктор Эйнсворт выделяет её способность к эмпатии (способность сопереживать другому человеку, оставляя за собой право действовать по-своему) и способность взглянуть на мир его глазами. “Нечувствительная мать, – утверждает психолог, согласует все свои вмешательства в жизнь ребёнка и все свои поступки почти исключительно с собственными желаниями, настроением и занятиями”. Таким образом она или игнорирует или неправильно истолковывает информацию, поступающую от ребёнка, который в обоих случаях страдает. Дети таких матерей очень часто теряют веру в себя. Даже в возрасте пяти-шести недель от роду ребёнок имеет потребность чувствовать, что его действия оказывают влияние на окружающую среду. Каждая маленькая удача становится мотивом для попытки достижения более труднодостижимой цели, а также вселяет чувство уверенности в том, что его желания уважают. Поскольку для ребёнка в этом возрасте мерилом успеха или неуспеха является реакция матери, неверное понимание или невнимание с её стороны к его попыткам в конце концов приводит к тому, что он перестаёт пытаться что-либо делать. Психологи называют такую реакцию “навязанной беспомощностью”, и именно результатом этой реакции является трёхлетний ребёнок, который не умеет застёгивать пуговицы на рубашечке, семилетний ребёнок, не умеющий определять время, и тридцатилетний человек, считающий, что во всех его неудачах виноваты обстоятельства, не поддающиеся контролю со стороны.

Поскольку основы подобного поведения могут быть заложены ещё при жизни до рождения, в результате невнимания к поведению новорожденного ребёнка в первые недели жизни то, что было лишь тенденцией, может закрепиться и стать устойчивой чертой характера, которая повлечёт за собой серьёзное отставание в развитии ребёнка как раз в тот момент, когда он готовится к новому значительному скачку в эмоциональном и интеллектуальном развитии, который происходит в период между концом второго и началом седьмого месяца. В течение почти этого времени процесс разграничения себя и окружающего мира ускользает от сознания ребёнка; довольный собой он продолжает оставаться центром своего маленького мира. Но уже значительно развившись и эмоционально, и интеллектуально, он уже гораздо лучше приспособлен к тому, чтобы вступать в общение с окружающей его действительностью. Теперь его зрение развито почти так же, как у взрослого человека. Он умеет хватать предметы, поднимать их с пола, играть с ними и отказывается от манипулирования с более крупными и сложными объектами. Эти способности имеют важные последствия для его интеллектуального развития, поскольку уровень его сознания позволяет ему перейти от фундаментального вопроса “Что это?” к более сложному вопросу “Что я могу с этим делать?”

В идеале и игрушки, и игры, в которые играет ребёнок в этом возрасте, должны быть подобраны так, чтобы давать ответ на этот вопрос. Мяч – хорошая игрушка, но мяч, который стучит или мягко шипит, когда его бросаешь или сжимаешь – ещё лучше; папа или мама, которые бибикают, когда их трогаешь за ухо, гораздо более привлекательны и загадочны, чем те, которые просто улыбаются. Такие игры помогают ребёнку в развитии и в появлении у него осознания своих умений и знаний. Его прикосновение и другие действия с объектами, его окружающими, вызывают какие-то события, и успех на этот раз вызывает желание попробовать сделать что-нибудь более занимательное в следующий раз. Возможно, его понятие о том, что он умеет делать сам, – причина столь высокой популярности среди детей “клоунады”, описанной доктором Стерном. Даже будучи в роли аудитории, дети чувствуют, что их реакция изменяет поведение матери.

Несмотря на недавно обнаруженную продвинутость в развитии, дети в возрасте трёх-четырёх лет не готовы к более сложным видам деятельности. Мячи, погремушки, кубики – пока всё, с чем ребёнок может совладать как физически, так и эмоционально, и, поскольку они существуют только в отношении к нему, он не делает различия между ними, используя их все одинаково. Позже, когда он начнёт разграничивать себя и окружающий его мир, объекты примут для него индивидуальный характер, и игры ребёнка станут соответствовать правилам обращения с разными игрушками. Он будет чаще бросать и сжимать мячи и реже – кубики, погремушками он будет греметь по меньшей мере столь же часто, как тянет их в рот и жуёт.

Одно из немногих свойств предметов, которые ребёнок хорошо замечает и понимает – характер их поверхности. Вкус и осязание, так же как зрение и слух, продолжают оставаться ведущими каналами в его познавательном процессе. Он кусает, жуёт, лижет и осматривает почти любой предмет, если он имеет привлекательный для ребёнка цвет, форму или запах. Умело направленное, его неуёмное любопытство может быть превращено в своеобразную игру. Исследователь по природе, ребёнок не нуждается в особом обучении. Игра – прекрасный выход для естественной агрессивности. Это также прекрасный способ расширения его интеллектуального горизонта. Я хочу привести несколько примеров того, как это можно сделать.

¨ Осязание. Сажайте (кладите) ребёнка на разные по фактуре поверхности: ковёр, одеяло, дайте ему возможность исследовать их и попробовать на ощупь разную фактуру материалов.

¨ Зрение. Сделайте сборную плоскую фигуру из кусочков картона разной формы и разных цветов и повесьте её над кроваткой ребёнка. Он с удовольствием будет рассматривать цвета и формы и вскоре начнёт тянуться за деталями фигурки.

¨ Обоняние. Посадите ребёнка в детское креслице недалеко от себя, пока готовите обед. Ваше присутствие рядом не только будет ему приятно; он сможет познакомиться на кухне с новыми запахами.

¨ Слух. Пока ребёнок бодрствует, включайте радио или записи музыки. Новые звуки будут стимулировать развитие ребёнка. (Но музыка должна быть относительно спокойной, ни в коем случае не рок. И не позволяйте радио стать заместителем Вас самих.)

Физические упражнения – ещё один вид деятельности, полезный для ребёнка. Дети любят двигаться, и движения, выполняемые взрослым с тельцем ребёнка: перекручивание, качание, тычки – дают ему представление о размерах и пространственной ориентации его тела и о возможностях каждой его части. Придать некоторый организованный характер беспорядочным движениям ребёнка во время упражнений – значит ускорить процесс его обучения и постижения мира. Чтобы лучше познакомить ребёнка с его ручками, положите его на спину, заведите одну его руку поперёк груди, потом вторую так же. Проделывайте аналогичные движения ногами ребёнка. Когда он лежит на спине, дайте ему схватить ваши пальцы. Когда он крепко схватится за них, осторожно поднимайте его так до положения сидя и медленно опускайте обратно. Ребёнок в три-четыре месяца может быть недостаточно силён для этого упражнения, но к шестому-седьмому месяцу он уже сможет достаточно крепко самостоятельно держаться за пальцы взрослого.

Несмотря на то, что различия в физической силе между мальчиками и девочками начинают проявляться в более позднем возрасте, уже в этом возрасте поведение детей становится выраженно мужским и выраженно женским. Первые признаки традиционно чисто женского поведения проявляются уже в столь раннем возрасте: девочкам свойственна бульшая эмоциональность, сочувственное поведение, альтруизм и чувствительность. Они чаще плачут, чем мальчики, и плачут по причинам, отличным от причин плача мальчиков. Исследования показывают, что девочки чаще плачут в ответ на плач других детей. Они больше улыбаются и не так, как мальчики, реагируют на человеческое лицо. Все дети любят смотреть в лицо другим людям, но девочки – особенно. Глядя на лицо другого человека, они начинают счастливо лопотать, в то время как мальчики в этом случае более сдержанны. Результаты исследований, проведённых на трёх-четырёх месячных девочках, показывают, что им больше нравится смотреть на фотографии, на которых изображены лица людей, чем на те, на которых изображены предметы. Мальчикам же одинаково нравится рассматривать фотографии лиц и предметов.

Хотя мы не знаем, насколько эти различия являются биологическими, исследования последнего времени не оставляют сомнений в том, что то, что начинается как значительные, хотя и малозаметные различия в конституции, превращается с годами под влиянием общественных условий в бросающиеся в глаза различия личностного характера. Одна из причин того, что мужчины и женщины ведут себя по-разному, заключается в том, что их учат этому с младенчества. Например, такое качество, как самоуверенность, которое в нашем обществе считается более мужским, появляется очень рано и зависит от того, сколько внимания получает ребёнок. Поэтому если у мужчин оно проявляется чаще, чем у женщин, возможно, что даже в детстве мальчикам уделяли больше внимания, чем девочкам. Именно это предположение было подтверждено результатами исследований. С мальчиками больше говорят, их больше укачивают, больше поощряют, чем девочек, и эта разница в отношении к ним проходит через всё детство и отрочество. Любовь к приключениям – ещё одно стереотипно мужское качество, которое, как оказалось, частично основано на особенностях раннего обучения. Новые научные данные свидетельствуют, что мальчикам в младенческом возрасте предоставляется бульшая свобода исследовать окружающий мир, чем девочкам, и их меньше опекают во время этих исследований.

Те эмоциональные черты личности, которые обычно считаются типично мужскими и типично женскими, также носят отпечаток раннего периода детства. Если взрослые мужчины более сдержанны, а женщины более склонны к самопожертвованию и сочувствию, стоит ли удивляться этой разнице, если мальчиков с детства учат не выказывать своих чувств, в то время как в девочках, наоборот, поощряют их проявление? Мне она кажется закономерной. Я также считаю, что не стоит приписывать этим приобретённым различиям универсальный и неизменный характер. Социальная заданность такого рода без нужды и во многих случаях жестоко сломала дух тысяч детей.

Каждый ребёнок должен иметь возможность развивать присущие ему качества и наклонности, но такая точка зрения не согласуется с общепринятым стереотипом. Изменения в нашей системе, которая ориентирована на успех и достижения мужчины, должны коснуться в первую очередь детской комнаты и яслей, где девочки получали бы такую же поддержку, стимуляцию и внимание, как мальчики. И такое ровное отношение к детям обоего пола особенно важно в возрасте между седьмым и тринадцатым месяцами жизни.

В самом начале этого периода ребёнок окончательно проводит границу между собой и окружающим миром. Он начинает замечать, что мать, отец, еда, игрушки и звуки существуют независимо от него; это оказывается решающим фактом для развития мышления ребёнка. Эксперимент шведского учёного Жана Пиаже, проведённый несколько десятилетий тому назад, является лучшей иллюстрацией тех значительных изменений, которые происходят в процессе мышления ребёнка.

Многими из наших знаний о развитии детского интеллекта мы обязаны работам Пиаже, которые он выполнил совершенно самостоятельно. В данном конкретном случае он пытался выяснить в какой именно момент люди и предметы начинают существовать в сознании ребёнка отдельно от него самого. Для этого он разработал тест, который использовал применительно к своим детям, когда им было пять или шесть месяцев.

На виду у ребёнка он брал игрушку и частично прятал под коврик. Для ребёнка не составляло проблемы справиться с этой задачей: он подползал и хватал игрушку. Тогда Пиаже несколько усложнял задачу, пряча не часть игрушки, а её всю. Чтобы справиться с этой задачей ребёнку надо было лишь подползти и отодвинуть коврик, который в этом опыте также был у него на глазах, когда Пиаже прятал под него игрушку. Но такое изменение в условиях эксперимента оказалось критическим. Несмотря на то, что это задание предлагалось детям несколько раз, они все теряли интерес к спрятанной игрушке. Они всё ещё находились в своём собственном мире; как только игрушка исчезала из их поля зрения, она переставала существовать для них, как и родители и другие объекты, которые они не могли видеть или потрогать. Пиаже повторил свой эксперимент, когда его дети были на несколько месяцев старше. К этому времени они уже понимали, что игрушка существует независимо от них, и теперь их интерес к ней не исчезал после того, как она была спрятана. Они подползали, отодвигали коврик, брали игрушку и отползали, крепко держа её в руке.

На поведенческом уровне эта перемена в восприятии ребёнка коренным образом изменяет его отношение к окружающим его людям. До сих пор он не делал большой разницы между взрослыми людьми, попадавшими в круг его внимания. Родителям он дарил более радостную улыбку и больше расстраивался, когда они исчезали из поля зрения. Но, по утверждению доктора Роберта Мак Колла, бывшего председателя отделения психологии и главы отделения процессов восприятия и познавательных процессов в исследовательском институте Фелза, что для пяти — шестимесячного ребёнка наибольшее значение имеет сам факт присутствия людей, а не присутствие определённых людей. Он радуется и улыбается незнакомым людям в этом возрасте почти так же, как своим родителям. В возрасте же примерно семи месяцев (а некоторые дети – шести месяцев) он начинает меняться. Он становится более осторожным, а то и просто подозрительным; он весь напрягается в присутствии нового человека. Незнакомца внимательно, неспешно рассматривают, и если он приближается к кроватке слишком быстро или неожиданно протягивает руку к ребёнку, это может вызвать бурный поток слёз.

Такое поведение ребёнка, может вызвать мысль о том, что он испуган, и, учитывая обстоятельства, это будет логичным объяснением его реакции. Доктор Мак Колл, однако, считает, что противопоставления подобного рода вызывают у ребёнка более тонкое чувство: неуверенность. Такое чувство, как неуверенность, разрушительно даже для взрослого человека; представьте себе, насколько тяжело оно для младенца. Доктор Мак Колл замечает, что если незнакомые люди представляют собой угрозу для ребёнка, само их присутствие вызовет у него тревогу. Но если незнакомец приближается к ребёнку медленно или играет с ним в знакомую ему игру, ребёнок обычно чувствует себя нормально. В сочетании же эти два фактора уменьшают тревогу, причиной которой является неуверенность: сначала следует дать ребёнку время привыкнуть к новому человеку, затем можно дать ему возможность поиграть с ним.

Поскольку подавляющее большинство детей в возрасте от семи месяцев до двух лет ведут себя с незнакомыми людьми одинаково, оба эти шага следует выполнять при представлении ребёнку каждого незнакомого ему человека. Сначала дайте ребёнку время хорошенько рассмотреть его, затем подводите незнакомца к ребёнку. Полезно также научить ребёнка нескольким элементарным словам и жестам, которые он мог бы употреблять как приветствие и при прощании: это позволит ему отреагировать действием на появление нового человека.

Новые черты сознания ребёнка становятся причиной и некоторых других проблем. Теперь, когда он понимает, что мать существует отдельно от него, ему незачем беспомощно ждать её появления. Он понимает, что её можно позвать, и это знание, совмещённое в сознании ребёнка со знанием других вещей даёт ему возможность играть с мамой в новые, часто утомительные для неё игры. Любимая и вечная игра в “урони игрушку” – как раз одна из них. Если раньше ребёнок забывал об игрушках, как только они выпадали из его поля зрения, и мама могла потом на досуге собрать их, теперь оказывается, что это не только забавная игра, но и что в неё можно играть снова и снова. Всё, что для этого необходимо – это игрушка, которая с шумом падает на пол и мама, готовая её поднимать.

Примерно в это же время ребёнок делает ещё одно важное открытие: он может теперь запоминать названия вещей. Он узнаёт простые слова и своё собственное имя, хотя и не может пока их произнести. После открытия, что существует мир, отдельный от него, это второй по важности интеллектуальный прорыв, который происходит в первый год жизни. Язык является валютой человеческого знания, и даже молчаливое овладение языком открывает новые возможности для обучения. Такие слова, как “мама”, “папа” и другие простые выражения, используемые при встрече и прощании, ведут к пониманию элементарного языка и выработка навыков общения.

Подтверждение того, что это действительно так, было получено в результате исследований под названием Гарвардский проект по изучению детей дошкольного возраста. Оказалось, что дети в возрасте около 1-2 лет имевшие лучшие языковые навыки, набрали и наибольшее количество очков в тестах достижений. Эти очки не столь и важны, поскольку результаты этих тестов сильно отличаются у разных детей, пока их умственные способности не стабилизируются, что происходит примерно в возрасте трёх лет. Но основы интеллекта закладываются именно в первые три года жизни человека, а, как я уже говорил раньше, лучшие результаты тестов показали именно те дети, которым было обеспечено высококачественное общение с матерями. Важным элементом его была эмоциональная отзывчивость матерей, но эти матери были также неравнодушны и к интеллектуальным потребностям своих детей. Они разговаривали с ними. Давая ребёнку какой-нибудь предмет, они называли его, если ребёнок пристально смотрел на какой-нибудь предмет, они тоже называли его. Они пользовались каждой возможностью общения с ребёнком. Этих женщин никто специально не обучал этим навыкам общения, просто каждой из них нравилось быть матерью, они радовались возможности быть с ребёнком, показывать им разные предметы, позволять им ходить по дому и исследовать всё, что его окружает. Их дети с самого раннего возраста стали активными, уважаемыми участниками семейной жизни, имеющими возможность общаться с любым членом семьи в любое время дня и ночи. Такая богатая социальная жизнь была второй чертой, отличавшей наиболее развитых детей, участвующих в проекте от их сверстников.

Одна из причин того, что эти дети почти всегда набирали наибольшее количество баллов при тестировании заключается в том, что их окружение давало им в качестве ролевой модели внимательных, готовых помочь взрослых людей. Ребёнок, естественно, хочет быть похожим на людей, которых он любит. Поэтому если он видит, что его папе или маме нравится читать, заниматься музыкой или слушать её, заниматься спортом, он сам будет стараться заинтересоваться этим. Однако есть два условия, которые необходимо соблюдать, чтобы это правило работало. Ребёнка нельзя заставлять что-то делать только потому, что это для него было бы полезно, и родители не должны притворяться, что они чем-то интересуются, чтобы заинтересовать этим ребёнка. Я хочу предложить вам несколько полезных советов, которые, возможно, помогут вам, если вы будете о них помнить:

¨ Относитесь к ребёнку с уважением. Не думайте, что то, что вы говорите в присутствии ребёнка, не имеет значения, пока ему не исполнилось два или три года. Как мы уже видели, это очень важно, и уже во время беременности. Ребёнок очень чуток, и если он чувствует, что к нему относятся без уважения, вы оба можете позже поплатиться за это.

¨ Находите радость в родительстве, радуйтесь своему ребёнку. Не старайтесь вырастить идеального ребёнка. Это может привести к тому, что в результате и вы, и ваш ребёнок будут несчастны. Несмотря на все утверждения об обратном, методики воспитания такого ребёнка не существует. Очень важно как можно больше учиться, читая книги, общаясь со специалистами и делясь опытом с друзьями. Тем не менее, в результате вы сами должны быть специалистами в тех вопросах, которые касаются вас самих и своего ребёнка. Делайте то, что, как чувствуете Вы и ваш супруг или супруга является правильным и забудьте обо всём остальном.

¨ Приучайте ребёнка к дисциплине. Слишком строгая дисциплина столь же плоха, как и её отсутствие. Дисциплинарные требования должны быть умеренными, разумными и настойчивыми. Не наказывайте ребёнка за то, что ещё вчера Вы ему разрешали. Если поведение или какой-то вид деятельности ребёнка Вы перестали контролировать, пусть они и остаются без Вашего контроля. Не бойтесь выражать свои чувства. Если малыш разозлил Вас, уверенно покажите ему, что Вы сердитесь, но не кричите на него. Следите также за тем, чтобы ваш гнев на ребёнка был справедливым. Не вымещайте на нём свои собственные разочарования.

¨ Старайтесь поддерживать интимный характер отношений с ребёнком. Мамам бывает необходимо напоминать об этом реже, чем папам, особенно папам, у которых есть сыновья. В Вашем поведении не будет ничего “немужского”, если Вы будете обнимать, укачивать и целовать своего сына.

¨ Будьте самим собой. Если Вы отказываете себе во всём, это вовсе не значит, что Вы хорошая мать или хороший отец. Ваша жизнь и Ваш брак также очень важны для ребёнка, и они не должны страдать из-за того, что у вас появился ребёнок. Более того, родительство будет для вас более лёгким, если Вы будете вести наполненную жизнь, если Вы будете чувствовать себя удовлетворённым. В противном случае у Вас может появиться соблазн замещения собственной жизни жизнью ребёнка, а я не знаю более верного пути к катастрофе, чем этот.


ВОССТАНОВЛЕНИЕ РАННИХ ВОСПОМИНАНИЙ

Традиционная медицина утверждает, что дети моложе двух лет не могут ничего запоминать, так как их крупные нервы ещё не полностью миелинизированы, те есть не полностью покрыты липидной оболочкой, и поэтому не могут передавать информацию через неё. Однако оказалось, что это не так. Отсутствие миелина замедляет передачу нервных импульсов, но не препятствует их прохождению.

В психиатрии также существует мнение, что дети в возрасте до двух лет не могут мыслить, правда, по другой причине. Это утверждение основывалось на предположении Фрейда, что дети начинают использовать символы и в их мозгу появляются структуры памяти, только с началом процесса освоения языка.

Возможно, исповедующие эту традиционную точку зрения не захотят принять в расчёт такие свидетельства:

“Когда я родилась в декабре 1960 года, моя мать отказалась от меня, дав мне имя Иллин. Меня перевели в приют, а в возрасте четырёх месяцев меня усыновили мои приёмные родители.

Они решили изменить имя и дали мне имя Черил, думая, что это не имеет значения в таком раннем возрасте. Однажды со мной произошло нечто странное: я пришла домой из детского сада и вдруг, безо всякой на то причины разозлилась на свою маму. Она спросила меня, что случилось, и я сквозь слёзы отвечала ей, что я безумно обижена на неё и на папу за то, что они назвали меня Черил. Стараясь утешить меня, мама говорила, что Черил – прелестное имя для маленькой девочки, так они с папой думали. “А как бы ты хотела, чтобы тебя звали?” – спросила она. “Иллин, Иллин! Мне нравится только это имя!” (В то время я ещё не знала, что меня когда-то действительно звали Иллин).

Искренне Ваша, Черил Янг

Вот другое письмо:

Уважаемый доктор Верни!

В ответ на вашу просьбу в программе “Take 30”[‡‡‡‡] я бы хотел сообщить Вам, что я помню события, происходившие ещё до моего рождения. Я помню тепло и чувство спокойствия, я помню приглушённые звуки, доходившие до меня из внешнего мира, и помню, что видел красно-туманную оболочку вокруг себя. Я ничего не помню о своём рождении, но ровно через год после этого события я был на платформе железнодорожного вокзала в Крестоне, Британская Колумбия, где я родился и помню, что видел поезд с солдатами, украшенный развевающимися флагами, который шёл на Восток. Недавно я нашёл фотографию, подтверждающую это.

С уважением, Рон Гиббс.

Сейчас нам стало известно, что начиная с шестого и особенно с восьмого месяца беременности в мозгу ребёнка закладываются шаблоны памяти, которые соответствуют распознаваемым моделям. К этому времени мозг и нервная система ребёнка достигают той степени развития, когда это становится возможным, и тот факт, что воспоминания, соответствующие этому периоду жизни ребёнка, имеют отчётливую форму, подтверждает предположение о том, что его мозг в это время работает почти так же, как у взрослого человека, примерно с начала шестого месяца беременности.

Если воспоминания о событиях жизни в материнской утробе настолько сильно влияют на наше поведение, почему же мы так мало помним об этом периоде своей жизни? Новые данные предлагают нам несколько возможных ответов на этот вопрос, и может оказаться, что каждый из этих ответов, а скорее всего – сочетание их всех раскрывает причину этого явления.

Наша неспособность помнить определённые события и ситуации не означает, что этот наш опыт и чувства, нами пережитые тогда, невосстановимы. Даже самые глубоко запрятанные воспоминания оставляют эмоциональный отпечаток. Одна из причин, по которой мы не можем вызвать эти воспоминания на сознательный уровень – процесс, происходящий в нашем организме с участием окситоцина, гормона, который, как я уже упоминал, контролирует силу мышечных сокращений во время родов. Окситоцин является, таким образом, контролёром тонуса мышц, но у него есть ещё одна функция. Исследования недавнего времени доказывают, что окситоцин, находящийся в организме в большой дозе, вызывает амнезию у лабораторных животных; даже хорошо выдрессированные животные теряют способность выполнять привычные задания под действием окситоцина. Механизм подобного действия окситоцина неясен, но мы знаем, что окситоцин, выделяющийся во время родов в организме женщины, попадает в кровь ребёнка. Поэтому, возможно, мы и не помним, как происходило наше рождение: наши воспоминания, подобно воспоминаниям подопытных животных, смываются окситоцином, который в большом количестве попадает в нашу кровь во время рождения.

Наша способность восстановить в памяти забытые события связана с другим естественно вырабатывающимся нашим организмом веществом, АКТГ (гормон адренокортикотропин). Исследования свидетельствуют о том, что этот гормон имеет действие, прямо противоположное действию окситоцина: он помогает восстановлению памяти. Этим, возможно, объясняется тот факт, что воспоминания о раннем периоде жизни обычно бывают связаны с травмами и неприятными событиями. Когда женщина во время беременности или родов чувствует напряжение или страх, её организм в ответ на это выделяет гормоны стресса; веществом же, регулирующим этот процесс, является АКТГ. То же самое происходит и с организмом любого человека, когда он испытывает страх или чувство беспокойства. Но гормоны беременной или рожающей женщины действуют и на её ребёнка. Каждый раз, когда что-то пугает её, большие порции гормонов поступают в кровеносную систему ребёнка, помогая ему воссоздать явный образ материнского расстройства и его последствий для его собственной жизни. Это явление, возможно, объясняет, например, почему Рикки Бёрк, с которым мы познакомились в этой книге ранее, так графически точно помнил детали своего рождения. Его мать испытывала сильнейший эмоциональный стресс во время родов: роды начались опасно рано, они были очень болезненными, и обстановка этих трудных родов была пугающе незнакомой. АКТГ, вырабатываемый её организмом в ответ на стрессовую ситуацию, возможно, был одной из причин, по которым в памяти её ребёнка так отчётливо запечатлелись и молитва, прочитанная над ним священником, и грубые слова отчаявшихся врачей.

А вот другой случай и другие обстоятельства, вызвавшие из подсознания неожиданные воспоминания. Это была женщина средних лет, которая в самой середине сеанса психотерапии, утомительного для неё, вдруг отчётливо вспомнила страх, испытываемый её матерью во время родов. То, что её мать была испугана (т. е. находилась в состоянии стресса), подтверждает наличие вырабатываемого в этот момент АКТГ, сделавший воспоминания этого периода столь отчётливыми. Поскольку эти роды были совершенно обычными, я подозреваю, что феномен, называемый “запоминанием, обусловленным состоянием”, также в данном случае способствовал восстановлению в памяти событий.

Если говорить об этом феномене кратко, то такого рода запоминание происходит в результате того, что какое-то событие, например, роды, которое человек переживает в состоянии физического или эмоционального подъёма, становится частью модели восприятия, в которую входят воспоминания о самом событии, а также об эмоциях и физических ощущениях, связанных с ним. В случае запоминания, обусловленного состоянием, мы часто не можем вспомнить событие до тех пор, пока другие обстоятельства не вызовут в нас вновь те же чувства, которые мы испытывали во время вспоминаемого нами события. Сила воздействия этого явления на человека была убедительно продемонстрирована во время лабораторных экспериментов. В одном из них исследователи использовали для включения и выключения памяти два обычных чувства: страх и голод. Группу животных сначала пугали, а затем обучали определённым навыкам. Когда животные находились в состоянии страха, они хорошо помнили, как надо выполнять задания. Однако при добавлении второго чувства, голода, их память затуманивалась и они не могли выполнить задания. Почему добавление второго элемента вызывает подавление памяти, неизвестно. Тем не менее, данный эксперимент свидетельствует о том, что наличие определённой и очень специфической модели восприятия влияет на память.

Этот феномен может быть объяснением причины внезапного воспоминания моей пациентки об опыте рождения именно во время тяжёлого для неё сеанса психотерапии. Во время сеанса интенсивной психотерапии человеку приходится пробираться через минное поле эмоциональной зависимых воспоминаний, и в процессе этого рискованного путешествия он может, сам того не ведая, как это и произошло с моей пациенткой, задеть одну из этих мин, которая тут же взрывается. Ему даже не обязательно говорить об определённом предмете, чтобы вызвать воспоминание, связанное с ним. Моя пациентка, например, рассказывала мне о своём муже в тот момент, когда из глубин её памяти всплыло воспоминание о собственном рождении. Для явления запоминания, обусловленного состоянием, важны не обстоятельства, а “набор” эмоций или физиологических состояний, вызываемых этими обстоятельствами. Что-то во время разговора о муже, и я не имею представления, что именно, воссоздало тот “набор”, который характеризовал состояние моей пациентки в то время, когда её мать испытывала страх, рожая её, таким образом вызвав воспоминание о том моменте.

Возможно, что способность некоторых фармакологических агентов (медикаментов) вызывать воспоминания о собственном рождении связана с явлением запоминания, обусловленного состоянием. Чтобы подтвердить это предположение, учёные поставили эксперимент на лабораторных животных, который теперь считается классическим. Животным вводили такое вещество, а затем учили их пробегать по замысловатой формы лабиринту. Когда им снова вводили это вещество, они пробегали по этому лабиринту, как путешественники, идущие по хорошо знакомому маршруту. Когда же им вводили другое вещество, они помнили свой путь фрагментарно. Они были в состоянии припомнить отдельные отрезки своего маршрута, но не могли благополучно добраться до выхода из лабиринта.

Я думаю, это открытие объясняет, почему столь многие воспоминания, всплывающие из глубин подсознания людей, связаны с их рождением. Большинство из них родились в то время, когда роды с применением медикаментов были стандартной процедурой. Очевидно, агенты, вводимые в их организм во время экспериментов, вызывали тот же “набор” физиологических реакций, что и медикаменты, полученные их матерями во время родов. Возможно, вещества, использовавшиеся для экспериментов, были близки по химическому составу к анальгетикам и снотворным, использовавшимися акушерами двадцать, тридцать, а то и сорок лет тому назад. Возможно также, что определённые медикаменты способны воссоздать то состояние, которое человек испытывал, находясь в материнской утробе, и таким образом разбудить ранние воспоминания.

Может быть, пациентка, о которой я рассказывал Вам раньше, вспомнила звук карнавальных труб, которые она слышала, находясь в утробе матери, только приняв определённое вещество, так же как и другой пациент, под воздействием определённого медикамента рассказавший об унижении, которому была подвергнута его беременная мать. Я почти уверен, что в последнем случае АКТГ сыграл важную роль. Во-первых, потому что ситуация, в которой оказалась беременная женщина на вечеринке, была исключительно стрессовой, и выброс АКТГ в кровь должен был быть настолько большим, что последствия его были значительны и на следующий день. Во-вторых, потому что образ, запечатлевшийся в памяти ребёнка этой женщины, был очень ярким и отчётливым. Мне кажется, что только такое специфическое вещество, вызывающее воспоминания, как АКТГ, могло вызвать столь яркие образы периода пренатальной жизни.

Психиатры и психологи, регулярно занимающиеся возвращением сознания своих пациентам ко времени рождения и пренатального бытия при помощи медикаментов, гипноза, свободных ассоциаций и других средств, часто сообщают о том, что их пациенты в своих воспоминаниях возвращаются к столь отдалённым моментам своего существования, как зачатие. Вполне обычны воспоминания, подобные следующему:

“Я сфера, я мяч, я воздушный шар, совершенно пустой, у меня нет рук, нет ног, нет зубов, я не чувствую, где у меня перёд, где спина, где верх, где низ. Я плыву, я парю, я кружусь. Ощущения идут отовсюду. Я как будто сферический глаз”.

Кроме образа, захватывающего своей необычностью, кажется, нет в этом описании ничего, что можно было бы как-то объяснить, по крайней мере, так, как мы объясняем смысл воспоминаний. Но я десятки раз слышал подобные описания и от своих собственных пациентов, и от пациентов других психиатров, и, более того, я пришёл к выводу, что если их внимательно проанализировать, эти воспоминания совпадают с течением событий на ранней стадии беременности. Я не могу сказать, что это действительно пренатальные воспоминания; но если отыскать в них логику и смысл, они часто раскрывают то, на что стоило бы обратить внимание исследователям в будущем.

Если мы не можем что-то вспомнить по своему желанию, это не значит, что оно не было “записано” в памяти. Это, между прочим, относится и к людям, которым дают общий наркоз. Под гипнозом люди, относящиеся к разряду гипнабельных, совершенно ясно вспоминают обо всём, что говорилось и делалось во время операции. Возвращаясь же к исследованию памяти ещё не родившихся детей, мы можем с точностью проследить, что начиная с шестого месяца от момента зачатия центральная нервная система ребёнка способна получать, обрабатывать и кодировать информацию. Неврологическая память совершенно точно уже наличествует к началу седьмого месяца, и, начиная с этого момента, дети, если родятся до срока, могут выжить при помощи инкубатора.

В главе, посвящённой внутриутробной связи, нам необходимо было установить наличие третьего канала обмена информацией, то есть сочувственной коммуникации, кроме двух физиологических каналов, которое объясняет наши наблюдения. Сейчас мы находимся в сходной ситуации, поскольку существуют тысячи людей, которые или посредством сновидений, действий, психиатрических симптомов, или какими-то иными путями свидетельствуют о существовании воспоминаний о событиях, которые имели место до наступления седьмого месяца со дня зачатия.

Появляются всё новые и новые свидетельства существования системы экстраневрологической памяти. Тот факт, что человек действительно обладает такой способностью, подтверждается строго задокументированными случаями состояний, близких к смерти (см. работы Элизабет КЮБЛЕР-РОСС и других), когда люди, смерть которых была зарегистрирована врачами, возвращались к жизни и рассказывали в мельчайших подробностях о том, что происходило в комнате, когда они были в этом состоянии. Часто они рассказывают не только о том, что говорилось в комнате, но и что делали с их телом, они описывают выражения лиц присутствующих и их одежду – даже то, чего они не могли бы видеть, даже если бы их глаза были открыты, хотя на самом деле они лежали с закрытыми глазами.

В прошлом наличие или проявление такого знания называлось интуицией. Сочувственное общение между матерью и новорожденным ребёнком, между любыми двумя людьми, имеющими очень тесную эмоциональную связь, какая обычно бывает между близнецами – всё это примеры интуиции, или экстрасенсорной перцепции. Поскольку информация, поступающая по каналам сочувственного общения, так же как и информация, идущая по каналам центральной и автономной нервных систем (ЦНС и АНС), должна куда-то приходить и где-то кодироваться, я предполагаю, что она откладывается в клетках индивида; я называю память, образующуюся таким путём, “памятью организма”. Этот механизм позволяет даже отдельно взятой клетке организма, каковой является яйцеклетка или сперматозоид, нести определённую мнемическую информацию, что, возможно может служить физиологической основой коллективного подсознательного по концепции Джундиана.

Подводя итог, я утверждаю, что существуют две отдельные взаимодополняющие системы человеческой памяти. Одна зависит в своём функционировании от образования зрелых неврологических сетей, которые составляют ЦНС и АНС, и созревает к шестому месяцу с момента зачатия. Действие этой системы подчиняется законам физики и химии. Вторая – это параневрологическая система. Нам пока неизвестны законы, по которым она действует.

Мне кажется, что сочувственный канал передачи информации является преобладающим в начале жизни человека, а впоследствии его действие угасает. Во время сильных стрессов, таких, как, например, опасность, грозящая любимому человеку, или близость смерти, его действие возобновляется. Оно может также проявиться в состоянии сдвига сознания, вызванном галлюциногенами, гипнозом, психотерапевтическим воздействием. Я думаю, что в настоящее время мы можем объяснить не только существование пренатальных воспоминаний и воспоминаний о собственном рождении, но и развитие предрасположенности к формированию определённых личностных характеристик при условии принятия данной биполярной модели памяти, по меньшей мере в качестве рабочей гипотезы.


Общество и ребёнок до рождения

Альберт Эйнштейн, сидевший за столом в Швейцарском Патентном Бюро и раздумывавший о загадках относительности, возможно, занимался чистейшей наукой, но его теория возникла не в вакууме. Она возникла в условиях строго структурированного общества, и как большинство научных открытий, оказалась важной для развития социальной, этической, моральной и правовой сторон жизни этого общества. То же самое можно сказать об открытиях всех великих учёных: они изменяют жизнь общества, в котором они возникают, самым фундаментальным образом. Я уверен, что открытия тех людей, о которых вы прочитали в этой книге, будут иметь такие же последствия.

Наш взгляд на способ и время зарождения жизни, на ребёнка в утробе матери и новорожденного благодаря им изменится, в результате чего перед всеми нами: врачами, юристами, законодателями и родителями встанут новые правовые и моральные вопросы, требующие разрешения. Аборт – одна из проблем, которая требует нового подхода в свете того, что мы узнали в последнее время о жизни человека до рождения. Жизнь в пробирке – ещё одна из таких проблем. Правомерно ли добиваться возможности “выращивания” человеческого плода в пробирке, зная о существовании его эмоциональных потребностей? В этой главе я хотел бы рассмотреть, как концепции пренатальной и перинатальной психологии повлияют в будущем на наши социальные учреждения и на наше отношение к некоторым из заявленных мною проблем.

Аборт

Строго говоря, ни один из аспектов проблемы аборта не связан напрямую с последними открытиями в области эмбриологии и пренатальной психологии. Споры идут в основном о допустимости аборта на первых месяцах беременности, в то время как наши новые открытия связаны в основном со временем начиная с шестого месяца со дня зачатия. Но мы не можем оставить эту проблему вне поля нашего зрения, хотя бы потому, что мы всё больше узнаём о более ранних периодах жизни человека в материнской утробе, постоянно приближаясь в наших знаниях к началу этой жизни.

Десять или двадцать лет тому назад утверждение о том, что ребёнок на шестом месяце внутриутробного развития обладает сознанием, было бы встречено смехом. Сейчас это общепризнанный факт. Лет через десять, по мере того, как будут увеличиваться наши технические возможности, мы, вероятно, обнаружим, что граница возникновения сознания находится на уровне третьего, а то и второго месяца внутриутробной жизни. Доктор Роберт Рагг и доктор Лэндрэм Шеттл в своей книге “От зачатия к рождению”, одной из лучших современных книг по эмбриологии, пишут, что “к концу третьего месяца у плода уже сформированы все основные системы, и он является фактически функционирующим организмом”, что означает, что к концу третьего месяца ребёнок полностью сформировался; его руки, ноги, глаза, уши, сердце и кровеносные сосуды, в миниатюре, имеют ту форму, которую они сохранят в течение всей жизни. Более того, первые различимые признаки деятельности мозга появляются именно в этот период.

Волны мозга, которые обычно начинают регистрироваться приборами на восьмой или девятой неделе (хотя были случаи их регистрации и на пятой неделе), очень быстро приобретают, выражаясь словами исследователя, “отчётливый индивидуальный характер”. То же самое происходит и с характером движений плода, которые возникают примерно в это же время. Первые перемещения (обычно это бывает небольшое изменение в положении плода) видны уже на восьмой неделе, но активные движения возникают на десятой-одиннадцатой. Начиная с этого момента, ребёнок начинает овладевать набором сложных движений, всё более индивидуализированных по характеру, причём делает это довольно быстро. На плёнке зафиксировано, что дети in utero чешут нос, сосут большие пальцы на руках, поднимают голову и вытягивают руки. Поскольку на десятой-одиннадцатой неделе развития ребёнок не просто двигается, а двигается целенаправленно, возможно, те волны мозга, которые регистрируют наши приборы, на втором и третьем месяце от зачатия, свидетельствуют об умственной деятельности ребёнка.

Если бы ребёнок находился в это время по ту сторону жизни, именно таким было бы объяснение его электроэнцефалограммы. Как пишет доктор Бернард Натансон в своей замечательной книге “Америка, делающая аборты”, ребёнок в это время отвечает всем требованиям, определённым Гарвардской медицинской школой. Называемые просто “гарвардскими критериями”, эти требования были разработаны в конце 1960-х годов и имели целью помочь врачам определить границу между жизнью и смертью в свете новых достижений медицинской технологии. Четырьмя признаками смерти являются следующие: отсутствие реакции на внешнее раздражение; отсутствие глубоких рефлексов; отсутствие непроизвольных движений и попыток дыхательных движений; отсутствие мозговой деятельности. Эти физиологические признаки – лучшее, что мы способны определить как критерии границы между жизнью и смертью, поскольку эго, дух, сознание, душа – все эти явления не измеряются доступными нам приборами. Тот факт, что по всем гарвардским критериям плод является живым человеком, заставляет нас серьёзным образом пересмотреть наше отношение к аборту.

Я не выступаю против абортов и считаю, что снятие запретов на аборты в начале 1970-х было, безусловно, мудрым шагом. Я считаю, что каждая женщина сама должна решать, рожать или не рожать ребёнка. Её тело и её сознание принадлежит только ей, и последнее слово в вопросе о том, каким образом они будут использованы, остаётся за ней. Более того, вынуждать женщину, не собирающуюся рожать ребёнка, вынашивать его и рожать – преступно, поскольку это, как показывает практика, заканчивается травмой как для неё самой, так и для ребёнка. Легализация также вывела аборты из подполья и отдала их в руки медиков-профессионалов, где им и следует быть.

Тем не менее, меня волнует, что доступность этой процедуры дурно повлияла на некоторые аспекты нашего отношения к жизни. Одно из последствий этого – огромное количество абортов, выполняемых с целью контрацепции. Их причиной становится скорее недостаток образования, чем неосторожность, поскольку большинство женщин, прибегающих к аборту как к средству прерывания нежелательной беременности, или очень молоды, или очень бедны, или и то и другое вместе. Многие из этих беременностей могли бы быть предотвращены, если бы сексуальное образование в школе, дома и в медицинских учреждениях было бы на более высоком уровне. Но поскольку образование часто недоступно тем, кто в нём больше всего нуждается, исследования показывают, что число абортов как средства контрацепции настолько велико, что не может не вызывать беспокойства. Доктор Марлин Хантер, опросивший более шестисот женщин, обратившихся с целью сделать аборт в одну из небольших местных больниц, называет цифру 70%. Психиатр Элоиз Джонз, опросившая пятьсот женщин, называет близкую цифру: 80% женщин, собирающихся делать аборт, не пользовались никакими средствами контрацепции.

Ещё более пугающим является использование аборта в целях выбора пола ребёнка. Благодаря последним достижениям медицинской технологии мы можем определить пол ребёнка на ранней стадии беременности. По данным, сообщённым генетиками из нескольких медицинских центров Журналу Американской Медицинской Ассоциации, некоторые пары стали использовать эту возможность с целью избавиться от ребёнка, если его пол не соответствует желанию родителей (обычно эти пары хотят, чтобы родился мальчик).

К счастью, подобные случаи пока редки. Я имею достаточный опыт работы с женщинами, решившимися на аборт, чтобы утверждать, что для большинства из них это нелёгкое решение. Оно принимается в результате мучительных раздумий и очень болезненно. Всё, что семья, друзья, врачи и общество могут сделать для облегчения их страданий, должно быть сделано. Но я также считаю, что женщины должны сознавать, что на карту ставится не существование комочка безразличных к происходящему клеток, а начало человеческой жизни. Те, кто защищает аборты, спорят с подобной точкой зрения, называя её предубеждением. Они считают её несправедливой. Но несправедливой по отношению к кому? Право на информированность – это право, которое наши пациенты завоевали уже более десяти лет назад. Не должен ли этот принцип действовать и в отношении абортов? Если врач может потратить несколько минут на то, чтобы объяснить пациенту, как он собирается удалять такой сложный орган, как аппендикс, не следует ли ему – не следует ли нам – уделить то же время своей пациентку, принимающей решение сделать аборт?

Я не говорю о том, что обоснованных причин для принятия решения о прерывании беременности не существует. К тому же ответственность за столь частое применение абортов лежит не только на женщинах. Мужчины мало интересуются последствиями и редко принимают на себя ответственность за результаты своей сексуальной деятельности. В большинстве своём мужчины считают, что именно женщина должна отвечать за предотвращение беременности и, если появляется необходимость, за аборт. Только если мужчина женат на женщине или его отношение к ней действительно серьёзно и глубоко, он обычно признаёт за собой ту роль, которую ему предстоит сыграть в принятии решения об аборте. Но этого недостаточно для решения проблемы аборта в целом.

Как противники, так и защитники аборта предлагают консультативную помощь тем женщинам, которые вынуждены решаться на аборт, но обе стороны часто заинтересованы не в том, чтобы дать приемлемый совет, а в том, чтобы склонить женщину на свою сторону. Для того, чтобы соблюсти некоторое равновесие, женщина может воспользоваться услугами и тех, и других, а затем принять своё собственное решение. Идеальный случай – это поддержка и консультация чуткого и понимающего семейного врача, гинеколога, психиатра или акушерки. Конечно, таких нелегко найти.

Решившись на аборт, женщина должна быть уверена, что эта процедура в большинстве случаев безопасна с точки зрения эмоциональных и физических осложнений. Как показывает одно из новейших американских исследований, серьёзные эмоциональные расстройства в результате аборта происходят реже, чем в одном случае на тысячу. Английское исследование даёт даже более низкую цифру: 0,3 случая синдрома, называемого послеабортным психозом, на тысячу. Это сами по себе не столь уж низкие показатели, но они значительно ниже, чем показатели частоты послеродового психоза: 1,7 случая на тысячу родов.

Дети с конвейера

Искусственное осеменение суррогатной матери – вариант, ставший недавно доступным для бесплодных пар, где женщина стерильна. Примерно за двадцать тысяч долларов доктор Ричард Левин, возглавляющий Луизвилльскую Ассоциацию Суррогатного Родительства, организует осеменение суррогатной матери от спермы мужа (посредством переноса спермы), следит за развитием беременности до родов и подписывает документы супружеской пары после рождения ребёнка. Первый ребёнок, зачатый таким образом, родился в ноябре 1980 года. Несомненно, в ближайшем будущем таких детей будет много.

С точки зрения медицины весь этот процесс отработан: перенос спермы – процедура простая, недорогостоящая и безопасная. С точки же зрения закона возникают некоторые довольно сложные вопросы. Первый и наиболее важный – кому принадлежит ребёнок: супружеской паре или мужу и суррогатной матери. Существующие контракты требуют, чтобы ребёнок был отдан на усыновление супружеской паре. Но юристы утверждают, что ни один суд не отберёт ребёнка у его родной матери, какие бы условия ни были оговорены в контракте. Анджела Холдер, директор программы Йельского университета по юридическим делам, науке и медицине, говорит: “В США ни один суд не поддержит условия контракта, если суррогатная мать захочет оставить ребёнка себе”. Джордж Эннэс, профессор юриспруденции и медицины из Бостонского университета, утверждает, что пара, которая не захочет брать ребёнка, если он родится уродом, психически неполноценным или по каким-то другим причинам, также сможет с лёгкостью нарушить условия контракта.

Даже если бы эти юридические проблемы могли быть решены, такой ли мудрый путь – суррогатные матери? Конечно, он даёт бездетной паре ребёнка, который хотя бы наполовину биологически принадлежит им, и я понимаю, почему многие пары предпочитают этот путь просто усыновлению. По меньшей мере, надо спросить суррогатную мать о мотивах, которые ею движут. Делает ли она это, потому что ей нравится быть беременной, или из-за денег? Я думаю, что в большинстве случаев причина – деньги. Суррогатная мать, естественно, будет сопротивляться установлению эмоциональной связи со своим ребёнком. Если же этого не произойдёт, расставание с ним будет слишком тяжело для неё. Бросит ли она курить, будет ли воздерживаться от алкоголя и следить за своим питанием? Согласится ли она на естественные, возможно, более болезненные роды или легко примет анальгетики и анестетики, независимо от того, как это повлияет на ребёнка? Позволит ли она себе любить и уважать существо, живущее в ней, в данных обстоятельствах?

Без сомнения, сторонники этой практики выдвинули бы довод, что внимательное наблюдение за развитием плода при помощи ультразвука и мониторов предотвращает опасности. Возможно, это и так, но прежде чем это будет научно подтверждено, я думаю, к этому явлению надо подходить с величайшей осторожностью.

Похожие вопросы вызывает и другое достижение последнего времени, дети, “зачатые в пробирке”. Луиз Браун была первой из детей, чья жизнь началась таким образом, при помощи докторов Патрика К. Стептоу и Роберта Эдвардза и их коллег по Лондонскому университету. Хотя Луиз родилась всего несколько лет назад, прогресс в этой области был настолько быстрым, что к концу 1980-х, возможно уже тысячи детей были зачаты таким образом. С медицинской точки зрения, процедура довольно простая. Она состоит в хирургическом извлечении зрелых яйцеклеток из тела матери, и их оплодотворении спермой отца в пробирке. Когда оплодотворение произошло, производится имплантация плодного яйца в матку матери. Таким образом, ребёнок созревает в нормальной среде, в матке, что, как может показаться является идеальным разрешением проблемы бесплодия при одной из наиболее часто встречающихся причин: повреждённых или неправильной формы фаллопиевых трубах. И во многих отношениях это действительно так: женщина не только беременеет от своего мужа, но и способна сама выносить ребёнка. Ребёнок, в свою очередь, развивается в теле любящей, заботливой матери, которая, как подтверждает её жизнь до беременности, готова сделать всё возможное ради его благополучия.

При всех этих положительных сторонах данного явления есть некоторые нюансы, вызывающие у меня тревогу. Производство жизни – вмешательство в природу, и, как показывает наш опыт, нас на этом пути могут поджидать опасности, о которых мы даже не подозреваем. Часто эти опасности являются результатом не самого вмешательства, а того, каким образом оно производится и к чему это приводит. Учитывая пристрастие нашей медицины к механистическому и биологическому “клепанию”, массового применения этой методики? История применения электронных систем слежения за состоянием плода во время родов свидетельствует не в пользу характерных для нашей медицины тенденций. Эти приборы были предназначены для тех случаев, когда ребёнку во время родов грозит опасность. Применение же их в массовом порядке привело к резкому увеличению количества кесаревых сечений. Случаи использования инкубаторов, щипцов, применения стимуляции родовой деятельности без необходимости также стали более частыми. Зачатие в пробирке может пойти по тому же пути. А поскольку это явление представляет собой значительное вмешательство в природный процесс, его потенциальная опасность гораздо более велика. Мы не знаем, например, не нарушается ли генная структура плодного яйца в процессе трансплантации. До тех пор, пока опасности данного явления не будут столь же хорошо изучены, как его преимущества, эта технология не должна применяться широко.

Акушерство

Недавно доктор Джон Б. Фрэнклин, медицинский директор Центра Материнства Бута в Филадельфии, назвал область медицины, занимающуюся заботой о здоровых беременных, “полем великого сражения” в современном акушерстве. “Относимся ли мы к этим женщинам как к больным до тех пор, пока не докажем, что они здоровы, или как к здоровым, до тех пор, пока не докажем, что они больны?” Доктор Фрэнклин говорит, что слишком часто “мы относимся к ним как к больным, пока не докажем, что они здоровы”. Как я уже писал ранее, тысячи совершенно здоровых женщин и детей подвергаются неоправданному риску в результате подобного отношения. Не каждой женщине, входящей в акушерское отделение, необходимы медикаменты, мониторное наблюдение, операция, и, как мне кажется, всё большее количество акушеров приходит к пониманию этого факта. Ведомые желанием своих пациенток и своим собственным чувством того, что было бы правильно с медицинской точки зрения, многие из них стали уменьшать использование сложных технологий в своей практике, оставляя их для тех случаев, когда их применение действительно необходимо. В крупных городах в последнее время действительно чувствуется стремление к переменам в акушерской практике. Оно проявляется в признании акушерами своего желания принимать участие в естественных родах, в изменении их отношения к естественным родам, в желании работать вместе с акушерками и вести роды в альтернативных родильных центрах и других немедицинских заведения.

Эта тенденция обнадёживает, но одного этого недостаточно. Если мы хотим коренным образом изменить к лучшему опыт беременности и родов, нам необходим совершенно новый тип пренатального обслуживания, при котором внимание сосредоточивалось бы на благородстве, гуманности и естественности беременности и родов, в результате чего психологические потребности женщины учитывались бы в такой же степени, как её физические потребности, а также сама женщина и её семья имели бы право голоса в решении Любой проблемы. Конкретно же нам необходим план всестороннего обслуживания (лучше, если все службы, занимающиеся этим, были бы сосредоточены под крышей, в медицинском центре или специализированной клинике), которое имело бы своей целью всестороннюю поддержку женщины: медицинскую, физиологическую, социальную. Это должны быть следующие службы:

¨ Консультант по родам. Опытный специалист и чуткий человек, акушерка или врач, который мог бы помочь женщине определить цели, которых она хотела бы достичь во время беременности и родов. Он (или она) помогал бы женщине в достижении этих целей, направлял её на консультацию к тем специалистам и в те заведения, которые обеспечили бы то обслуживание, которое она сама считает приемлемым и необходимым.

¨ Медицинские службы. Сюда должны быть включены все обычные виды обследования, такие как регулярное физическое обследование и лабораторные исследования, а также специальные службы для женщин, относящихся к группе высокого риска, и генетическая консультация.

¨ Пренатальные классы. Во время занятий студенты получали бы знания в области сексуального поведения и рационального питания, анатомии и физиологии родов, а также обучались бы дыхательным упражнениям и упражнениям на расслабление.

¨ Психологическая консультация. Эта служба психологической поддержки обеспечивала бы психотерапию тем, у кого есть какие-либо проблемы: одинокие женщины, пары, столкнувшиеся с проблемами при адаптации к беременности; но в основе работы этой службы должно быть психологическое тестирование, которое проходили бы Все беременные женщины. В эти тесты, уже с успехом используемые в Швеции, Западной Германии и многих других европейских странах с целью выявления женщин, относящихся к группе высокого эмоционального риска, включены вопросы, связанные с областями эмоциональной ранимости, такими как отношения женщины с её матерью, самовосприятие, чувства и страхи, связанные с родами, отношения с мужем и отцом, психиатрическую историю.

Ценность такой системы обслуживания беременных состоит в том, что она работает как система профилактики. Психологическое тестирование, например, должно проводиться во время первого или второго визита; если беременная набирает большое количество очков по какому-либо разделу или по нескольким разделам теста, у нас есть ещё достаточно времени для оказания помощи. Обычно вид помощи зависит от того, в какой области проявляются тенденции к эмоциональной ранимости, но почти всегда одна из основных форм работы – индивидуальные психотерапевтические сеансы. Они могут быть посвящены проблемам брака, если отношения в паре напряжены; это может быть сеанс психотерапии для группы беременных, если страхи у женщин сконцентрированы на самой беременности.

Другое, менее заметное на первый взгляд преимущество данного вида тестирования состоит в том, что они заставляют акушеров и психологов работать в более тесном контакте, что полезно не только для матерей и их детей, но и для самих специалистов.

Свежие комментарии